Сверху спланировала еще одна тарелка, и хлестнула молнией по первой. Разряд разворотил верхний полудиск и выжег то, что пряталось под ним. Первая тарелка закувыркалась в воздухе. Врезавшись бортом в землю, она прокатилась вперед, подмяв под себя сарай с покатой крышей, и завалилась на него. Спустя секунду новый взрыв вырвал у тарелки днище, оставив после себя обгоревший металлический бублик.

— Так, — сказал Глеб. — Тарелка, вроде, была не наша, значит, нам туда, откуда в нее стреляли. Побежали!

Над головами сверкнула ветвистая молния.

— Какое "побежали"?! — рыкнул Герман. — Аккуратненько поползли.

К сожалению, на "аккуратненько" времени не было. Битва быстро разгоралась по всему берегу. От прибрежных лачуг остались одни руины, вдали ярко полыхали сараи. От травы так неприятно тянуло гарью, что ползать в ней можно было, лишь зажав нос. Один раз под руку попалась дохлая курица. Почти у самого берега, когда уже можно было разглядеть горящую пристань и мечущиеся по ней тени, в чудом сохранившемся малиннике они встретили ракетчика.

Вначале биотехник — похоже, в пограничье у него карма такая была — заметил нацеленный на него пистолет. Потом оружие опустилось, и Глеб увидел сидящего солдата. Рядом валялась покореженная ракетная установка с четырьмя раструбами. Собственно, только по ней Глеб и определил, кто перед ним. Броня солдата потемнела от жара, и все знаки различия выгорели подчистую. Через разбитое забрало шлема выглядывала закопченная физиономия.

— Техник? — спросил ракетчик. — А мне казалось, я вызывал медика. Но если ты меня вернешь в строй, спорить не буду.

— Чем смогу — помогу, — пообещал Глеб.

— Чем смогу? — хмыкнул солдат. — Не слишком оптимистично.

Глеб кивнул, перебираясь поближе. Следом из травы выбралась Кира. Ракетчик только глянул на нее, и заворчал:

— Ребята, а вы вообще откуда? Гражданские, что ли?

— Да, — спокойно ответил Глеб, натягивая маску. — Но чинить умеем. Хотя лично тебе явно пора в госпиталь.

Солдат только вздохнул.

— И не говори, — в тон ему сказала Кира.

Подхватив солдата под руки, они помогли тому устроиться поудобнее и так, чтобы он видел небо над рекой. Там продолжали кружить тарелки, шпыняя друг друга молниями. Солдат подтянул к себе оружие. Из бронированного рукава вылезла пара щупалец и зашарила под рукояткой, но так и не нашла, куда подключиться.

— Давай гляну, — сказал Глеб. — Герман, нож.

Тонкое щупальце извлекло его из рюкзачка и вложило в протянутую ладонь. Глеб аккуратно срезал прожаренную биомассу. Солдат смотрел так, будто это от него куски плоти отрезали. Глеб, уже заготовив слова утешения, снял крышку, но внутри всё выглядело не так безнадежно. Военная биотехника — не гражданская, тут каждый узел продублирован и, при должном старании, вполне можно собрать что-то работающее.

У Глеба на это ушло порядка пяти минут напряженного труда. Больше всего пришлось повозиться с системой наведения. Там практически всё выгорело, кроме управляющего мозга, и биотехник соединил его напрямую с ракетными. Мозги в тех, правда, стояли змеиные, а от этой в прошлом пресмыкающейся братии не приходилось ждать многого даже с прошивкой. Они цепко держали заданную цель, но не более того. О какой-то поддержке в полете и маневрировании можно было забыть сразу, о чём техник и сообщил солдату.