— Говорят, местным кто-то настоящую башню построил, — сказал он, авторитетно подняв палец.

Мол, не просто так болтают. Нет, говорят!

— Сами построили, — возразила Кира.

"Боровичок" недоверчиво хмыкнул.

— Они же совсем дикие, — возразил он. — Люди-то.

Тут уж хмыкнула Кира. "Боровичок" не понял и повернулся к Глебу.

— Она сама человек, — пояснил тот. — И, как видишь, вовсе не дикарка в звериных шкурах.

— Ух ты, — протянул симбионт. — Настоящий человек. Никогда их раньше не видел.

— Ну и как? — спросила девушка.

"Боровичок", прежде чем ответить, долго разглядывал ее своими большими глазами.

— Да знаешь, вроде ничего особенного, — слегка даже разочарованно признал он. — Не сказали бы, я бы и не признал.

Кира криво усмехнулась. "Боровичок", повернувшись к Глебу, шепотом спросил:

— А что, у них и псионики свои есть?

— Получается, есть, — ответил биотехник.

— Если и были, их давно чистильщики расстреляли, — вздохнула Кира. — Нормальные мы люди. Обычные. Без всяких мутаций.

— Но башню всё-таки собрали, — заметил "боровичок".

— И, кстати, правильно собрали, — поддержал его Глеб. — Там почти ничего править не пришлось.

— Да если чертежи есть, наши инженеры что хочешь соберут, — похвасталась Кира. — Ну, чертежи, конечно, ваши позаимствовали.

— Наши чертежи без псионика не прочитаешь, — сказал Глеб.

— Мы и сами грамотные.

— Да дело не в грамоте, а в способности подключиться к мозгу данных, — возразил Глеб.

Кира удивленно повернула к нему голову.

— К какому мозгу? Стопку чертежей любой слесарь развернуть в состоянии.

— Какую стопку? — в свою очередь удивился Глеб. — Мы не делаем бумажных чертежей. Все данные хранятся в рабочем мозге, в его блоке памяти, и извлекаются прямо оттуда в мозг сборщика. Так удобнее.

— А если сборщик — не псионик?

— Любой техник — в какой-то мере псионик.

— И я — псионик, — с ноткой гордости сообщил "боровичок".

Топтун тоже что-то промычал. Непонятно, но наверняка в поддержку своего более разумного симбионта. В глазах Киры зажглось понимание. Правда, с таким хищным оттенком, что не хотел бы Глеб оказаться на месте того, к кому относился этот взгляд.

— Нет, эти чертежи были на бумаге. Я сама их видела… Стало быть, сделали их специально для нас.

— Думаю, это уже политика, — сказал "боровичок", задумчиво почесав затылок под каской, отчего та съехала на глаза. — От нее лучше держаться подальше.

— Разумно, — согласился Герман.

— Но, боюсь, уже поздно, — вздохнула Кира. — Эх, знала бы, чем дело кончится, ни за что бы не ввязалась в этот поиск.

— Все мы крепки задним умом, — подбодрил ее "боровичок". — О, добежали.

Поначалу Глеб ничего не увидел. Это у людей лагерь на пригорке за версту заметен был, а здесь удалось увидеть только охрану, да и то когда солдаты преградили путь колонне. Раненого тотчас унесли, а вот посторонних на позицию не пропустили.