Теперь понятнее. Ты черемисин? Чей ты, как звать?

—       Зовут меня Аказ Тугаев, а илем мой...

—       Сейчас совсем понятно. Ты Туги Изимова сын?

—       Да, я его сын.

—       Как здоровье почтенного Туги?

—       Он убит.

—       Кем? Когда?—Хан приподнялся', сел на подушки.

—       Его зарезал мурза Кучак на свадьбе.

—       Иншаллах! Теперь я все понял. Развяжи его, Иванко.

—       Ты бы сразу сказал, что ты сын Туги,— радостно заговорил бородатый воин, развязывая.

—       Разве ты знал моего отца?

—       Знал! Да мы с ним из Москвы вместе бегали, илем ваш после пожога достраивали, да жёнка у меня из ваших.

—       Ты Иван Рун?

—       А кто ж другой?

—       Я много слышал про тебя, но не видел.

—       И немудрено. Когда я в илем попал, ты еще и не родился.

—       И я Тугу хорошо знал,— сказал Шигалей.— Он у меня в Касимове бывал не раз, и я — у него. Я рад, что встретился с тобой. Расстилай, Иванко, достархан[9]—пировать будем.

—       Ты бы отпустил меня, великий хан. Мне не до пиров. У меня отец не похоронен.

Шигалей нахмурился, недовольно сказал:

—       Врешь, шайтан. Отпусти тебя — ты в догон мурзы побежишь. Про отца забудешь. Его, однако, похоронят без тебя.

—       А может, отпустим, Али Ахметыч?—сказал Рун, откинув полог шатра.

—       Ты иди, мы тут договоримся.

Когда Рун вышел, Шигалей спросил:

—       Ты в Казани бывал?

—       Мне там нечего делать.

—       А мурза Кучак уже в Казани. Если ты мне сейчас скажешь, как жену ты у него отнимешь, я тебя отпущу.

—       Ночью проберусь в его дом... Украду!

—       Дальше?

—       Привезу домой...

—       А мурза снова налетит. Дом твой спалит, отца жены убьет, тебя убьет. У тебя против мурзы сила есть?

—       Можно набрать!

—       А против Казани? Ведь если вы против мурзы встанете, Сафа-Гирей бесь байрак поднимет. Ему вас не жалко — придушит всех.

—       А если я с тобой пировать буду —какая польза?

Хан покачал головой, сказал вроде бы не Аказу, а себе:

—        Не думал я, что у мудрого Туги такой глупый сын. Может, ты наврал? Может, Туга жив и все сыновья его дома?

—        Я ни разу в жизни не врал...

—        Да что же это, Али Ахметыч,— сказал Рун, входя.— Парень весь вылитый Туга.

—        Он лицом на Тугу похож, а не разумом. Он думает, я сюда пировать приехал!

—        Не горячись, Али Ахметыч,— сказал Рун, расстилая ска¬терть и расставляя на ней еду и питье,— ты ему толком расскажи, зачем мы сюда пришли, и он все поймет.