|
– Уже поздно. Теперь спасти людей может только помощь извне. Ну не может же быть, чтобы на всей Земле всё – так же, как у нас. Нам нужны специалисты-эпидемиологи, а главное – вакцина! Противочумная вакцина, понимаете? – Да что ты заладил, как попугай: «понимаете», «понимаете»? – рычит Юсупов. – Не дурнее тебя. Где ее взять, эта… вакцину? Связи нет, месяц прошел, а никто не прибыл нас спасать. Всё, это всё. Мы можем только эта… сбежать. – А здесь, в Казани, были запасы вакцины? – дрожащим голоском спрашивает Эн. – Раньше были. – Цапко садится прямо в траву. – Но срок годности… Все давно пропало, испортилось. – А где были-то? – неожиданно вмешивается Хал. – В аптеках, что ли, блин? – Почему в аптеках? – Цапко срывает травинку, режется об острый край листа и сует окровавленный палец в рот. Не вынимая его, он невнятно произносит: – У экабэ ханиища… – Чего? – вдруг кричит Юсупов. Сорвавшись с места, он подбегает к фельдшеру, хватает его за плечи, вздергивает на ноги. Вытащив палец изо рта, Цапко слегка испугано повторяет: – В РКБ хранилища. Там были запасы сухих вакцин на случай массовых заражений. И противочумная была… Ник спрыгивает на землю, забыв про автомат. – Вилен, а ведь это шанс! – говорит он. – А, ты тоже эта… понял? – улыбается инженер. – Что понял-то? Что? – таращится на них Цапко. – Время, братан! – скалит зубы в довольной усмешке Хал и хлопает его по плечу. – Время не властно над истинными ценностями, блин. К полудню небо над городом заволакивает тучами. Иссиня-черные снизу и грязно серые наверху, тучи похожи на туши гигантских обитателей моря – кашалотов, странным образом вознесшихся ввысь. Они плывут в сомкнутом строю, голова к голове, опускаясь все ниже и ниже. Нику кажется, что вскоре город будет раздавлен этой массой. Чувствуя себя ничтожным, крохотным, он с внутренней дрожью отводит глаза от неба. Нервы, это просто нервы. Нужно собраться, сосредоточиться на главном. Тучи, ветры, дожди, снега – природа все равно возьмет свое. У людей другие задачи, другие дела и заботы. Сейчас главное – РКБ. Республиканская клиническая больница. Комплекс многоэтажных зданий, окруженный перелесками, полями, жилыми кварталами. И золотистыми стенами, за которыми привычный мир сходит с ума. Они побывали только за первой стеной, внутри первого слоя, но и этого хватило, чтобы навсегда отбить охоту соваться туда. Теперь нужно идти дальше, глубже – за вторую, третью, пятую, десятую – сколько бы их там не было! – стену. Ник предпочитает не думать о том, что ждет их там, в глубине этой странной территории. Лучше туши облачных кашалотов, лучше мысли о том, что будет, когда они добудут вакцину, лучше мучительная надежда на спасение, чем безнадежные мучения – мы не дойдем, золотистый туман сожрет нас, поглотит, перемелет кости и даже памяти не останется о горстке безумцев, дерзнувших сунуться в место, куда по своей воле не пойдет ни один здравомыслящий человек. Тягач с натугой ревет на подъеме. До знакомого пустыря возле улицы Фермы-2 осталось совсем чуть-чуть. Где-то за деревьями, слева – сгоревшие корпуса и казармы Танкового училища. Ник на мгновение чувствует стыд – зря сожгли, теперь там можно было бы сделать базу, чтобы вернуться после всего. И тут же холодный и злой внутренний голос говорит: никогда не жалей о том, что уже сделано. Не жалей, потому что все равно невозможно ничего исправить. А еще Ник понимает: нельзя сейчас думать про «после всего». Главное – сделать дело, добыть вакцину. Если за золотистыми стенами время не властно над вещами, у них есть шанс. Не «Второй шанс» Монаха, а просто один-единственный шанс спасти людей. |
