— Джин? — Киннитан прижала ладони ко рту. — Конечно, я помню его. Он почти мой ровесник. Вечно бегал за моими братьями и их друзьями. Но он был таким маленьким!

— Он подрос. — Луан довольно хихикнула. — И очень сильно.

— И он узнал меня?

— Он подумал, что это ты, но не был уверен, пока не увидел твоих родителей. Кстати, напиши матери, что ей будет позволено увидеть тебя в положенное время. И пусть не засыпает нас просительными письмами.

Киннитан почувствовала себя неловко.

— Обязательно напишу, избранная Лу… То есть Луан. Обещаю.

Она все еще не могла свыкнуться с мыслью, что мускулистый и сильный предводитель «леопардов» оказался маленьким Джином — мальчишкой с хлюпавшим носом, которого ее братья не раз поколачивали, после чего тот с ревом убегал домой. Теперь Джин-Джеддин одной рукой скрутил бы в бараний рог любого из них.

— Я отняла у тебя слишком много времени, Луан, — сказала девушка. — Спасибо за твою доброту.

— Всегда рада тебя видеть, дорогая. Мы, девочки с улицы Кошачьего Глаза, должны держаться вместе.

— Какой красивый сад! — восхищенно воскликнула Дани. — И цветы так благоухают! Киннитан, ты живешь в чудесном месте!

Девушки отошли от розовых кустов и направились к скамейке в центре дворика. Они находились в саду королевы Содан, самом большом в обители Уединения. Ограда была невысокой, поэтому Киннитан и выбрала этот сад.

— Я живу в опасном месте, — тихонько возразила подруге Киннитан, когда они сели на скамейку. — Я здесь уже два месяца и впервые разговариваю с человеком без опасения, что он захочет меня отравить, если я скажу что-то не так.

— Не может быть! — Дани открыла рот от удивления. Киннитан невольно рассмеялась.

— Может. Увы, может. Моя милая Даньяза, ты просто не знаешь. Скупость старших сестер Улья, их неприязнь к молоденьким и хорошеньким девушкам — все это мелочи. Здесь, если ты красива, тебя при любом удобном случае толкают, тебе кидают в еду всякую гадость. Если ты кому-то не нравишься и не имеешь сильного покровителя, тебя ожидает смерть. За время моего пребывания умерли уже пятеро. Каждый раз нам говорят, что они болели, но это ложь.

Дани бросила на Киннитан суровый взгляд.

— Ты меня дразнишь, Кин-я. Я не могу в такое поверить. Ведь здешних женщин выбрал сам автарк! Он не допустит, чтобы с ними что-то случилось, да будет благословенно его имя.

— Автарк очень редко заходит сюда, а нас во дворце-саду сотни. Боюсь, он помнит лишь нескольких. Многие невесты выбраны по политическим соображениям — например, они из влиятельных семей в других странах. А некоторые так же, как я. Никто не знает, почему избрали именно нас.

— Зато мы знаем! — возразила Даньяза. — Потому что он тебя полюбил!

Киннитан фыркнула.

— Я же просила тебя не сочинять про меня историй, Дани. Он полюбил меня? Он даже не смотрел на меня, когда говорил с моими родителями. — Лицо Киннитан сделалось обиженным. — Они продали меня. Хотя, наверное, другого выхода не было.

— Продали автарку? Это не продажа, а высокая честь! — Лицо Дани как будто окаменело. — Тебе ничего не будет за такие слова? — шепотом спросила она.

— Поэтому я и привела тебя сюда. Здесь нет высоких стен и густых кустов: шпионам негде спрятаться, — ответила Киннитан. Она словно состарилась на десять лет с тех пор, как попала сюда, и теперь чувствовала себя старшей сестрой Дани.