— Я польщена его священным вниманием, — добавила Киннитан.

— Автарк благословлен… — Джеддин сделал паузу и, к удивлению Киннитан, покраснел.

— Он, наш автарк, благословлен самими небесами, особенно своим божественным отцом Нушашем, — неожиданно вклинилась в разговор Луан.

— Да, конечно. Восславим же Бесценного, — подхватил Джеддин.

Киннитан послушно повторила его слова, но никак не могла избавиться от ощущения, будто пропустила что-то очень важное.

— Нам пора идти, кузен, — сказала Луан и подала знак туанкам, чтобы те помогли ей встать.

Девушкам пришлось немало потрудиться, поднимая ее тяжелое тело, но они не отступили, как кочевники, устанавливающие переносное жилище на сильном ветру.

— Благодарю тебя за угощение и приятную компанию. — В голосе Луан прозвучала холодноватая нотка.

Джеддин тоже встал.

— Ну что ты, уважаемая кузина. Твой визит — большая честь для меня, — ответил он и поклонился сначала Луан, затем второй гостье. Он сделал это с изяществом, которое, впрочем, не удивило Киннитан: она полагала, что даже для солдата при дворе автарка умение ловко кланяться почти так же важно, как умение владеть мечом или оружием. — Жаль, что вы не можете погостить еще немного.

— Приличия не позволяют нам остаться дольше, — заявила Луан, уже направляясь к двери.

Служанки и Киннитан заспешили вслед за ней. Громадный стражник, ожидавший в коридоре, снова пристроился позади, сонный и угрюмый.

— Я что-то сделала не так? — Киннитан решилась на этот вопрос после продолжительного молчания, когда они уже приближались к воротам обители Уединения.

Луан лишь махнула рукой, то ли из осторожности, то ли от раздражения.

Когда они отошли подальше от высоченных стражников и оказались за стенами обители, Луан наклонилась к ней и сказала хриплым шепотом, чтобы не слышали туанки:

— Тебе нужно вести себя осторожнее. И Джеддину тоже стоит быть поумнее.

— О чем вы? За что сердитесь на меня?

Луан нахмурилась. Краска на ее губах начала расплываться, смешиваясь с пудрой. Киннитан впервые обратила внимание, как неестественно, даже жутковато выглядит ее покровительница.

— Я вовсе не сержусь, — ответила Луан, — но хочу напомнить, что ты больше не безродная девчонка с аллеи Пухового Плаща. Тебе оказана высокая честь, но ты живешь в опасном мире.

— Я не понимаю.

— Не понимаешь? Ты не видишь того, что яснее ясного? Этот мужчина влюблен в тебя.

Киннитан поразили ее слова. Но она не могла не заметить: страдание, отразившееся на лице Луан, больше напоминало муки отвергнутой возлюбленной, чем заботу о подопечной.

16. Большой Почтенный Нос

ПЛЫВУЩИЙ В ПРОСТРАНСТВЕ

Веревка, узел, дорога.

Здесь, между горами,

Где застыли небеса.

Коллум Дайер весь день пребывал в хорошем расположении духа. Он острил, шутил, рассказывал байки о жизни в Южном Пределе, и ему удалось вызвать пару слабых улыбок на губах Реймона Бека. Но когда они подъезжали к перекрестку, даже Коллум замолчал. Дайер был родом с востока, из местечка на границе с Бренлендом, и никогда раньше не видел старую дорогу в Северный Предел. Зато Феррас Вансен ездил по ней множество раз. Тем не менее, оказавшись здесь, он всегда испытывал беспокойство.

— О боги! — воскликнул Коллум. — Какая широкая! Три груженые повозки проедут по ней в один ряд.

— Она не намного шире Сеттлендской дороги, — возразил Феррас.

Ему вдруг захотелось защитить эту знакомую дорогу: она манила его в юности и она когда-то привела его в Южный Предел, к нынешней жизни.