«И все они пришли сюда, чтобы встретиться с Кремнем?!» — в полном недоумении подумал Чет.

Когда крошечные человечки выстроились полукругом позади мышиных наездников, чудеса не закончились. Тот крышевик, что назвался Жуколовом, снова поднес к губам серебряную трубочку и дунул в нее. Тогда на гребне крыши появилось нечто еще более удивительное: маленький толстый человечек ростом не выше большого пальца Чета, оседлавший черного дрозда. Птица прыжками приближалась к остальным крышевикам. Ее крылья были перехвачены ремнями, удерживавшими что-то вроде ящичка, на котором крепилось седло. Человечек в седле яростно натягивал поводья, пытаясь направить птицу в нужную сторону, но у него ничего не получалось: дрозд скакал туда, куда хотел.

«Надо постараться это запомнить на случай, если мне предложат прокатиться на черном дрозде», — подумал Чет.

Его развлекла не столько собственная шутка, сколько то, что он способен шутить в сложившихся обстоятельствах. Все напоминало сон.

Когда дрозд остановился у самой линии мышиных наездников, сидевший на спине птицы уже наполовину свисал с седла. Он неистово замахал руками крышевикам, собиравшимся прийти ему на помощь. Он выпрямился, а затем с удивительным для его комплекции проворством выбрался из седла. Даже его наряд — мантия с меховым воротником и блестящая цепь на груди — ему не помешал. Он ступил на черепицу, и все крышевики склонились в поклоне, словно его подданные. Поглядывая на Кремня и Чета, человечек подошел к ним поближе, но все же остался за линией мышиных наездников.

— Он король? — спросил Чет. Кремень не ответил.

Крышевики во все глаза смотрели на крошечного толстяка, а тот наклонил голову и чихнул. Потом выпрямился, нахмурился и снова чихнул. Да так громко, что даже Чет услышал слабый свист. Толстяк еще больше рассердился, повернулся и очень тоненьким голоском что-то произнес. Чет не понял ни слова, зато крышевики слушали своего главу с огромным вниманием. Они отодвинулись назад и со страхом смотрели на Чета и Кремня, словно у тех неожиданно выросли клыки и когти.

— Что он сказал? — спросил Чет, захваченный происходившим.

Жуколов сделал шаг вперед и поклонился, бледный, но исполненный решимости.

— Прошу прощения, Большой Почтенный Нос не очень хорошо говорит на языке больших людей — хуже, чем мы, разведчики желобов. — Он важно поклонился. — Еще раз прошу нижайше простить меня, но вы не можете увидеть королеву. Один из вас очень дурно пахнет.

— Это случилось давным-давно, — рассказывала Мероланна. — Когда я впервые приехала сюда, чтобы выйти замуж за вашего двоюродного прадеда Дамана. Вы его не помните: он умер до того, как вы родились.

— В Длинном зале есть его портрет, — подхватила Бриони. — Он там такой… серьезный.

— Я же просила не перебивать меня. Мне очень трудно. Да, все верно, именно так он и выглядел. Он был серьезным и достойным уважения, но никогда не был добрым. По крайней мере, не таким добрым, как твой отец. Или как брат Дамана — старый король, особенно когда выпивал или пребывал в хорошем настроении. — Она вздохнула. — Только поймите меня правильно, дети. Ваш двоюродный дедушка не был жестоким, и я по-своему любила его. Но в первый год, оторванная от родной семьи, в чужой стране, где говорят на чужом языке, с мужем в два раза старше меня, я ощущала себя очень несчастной, запуганной и одинокой. Потом Даман пошел на войну.

Баррик с большим трудом удерживал себя на месте.