Турецкий тоже обернулся и увидел черную "бээмвуху", стоящую метрах в двадцати сзади. Он обратил внимание на эту машину, еще когда подъехал сюда и садился в "мерседес". Подумал, что это "моральная поддержка" Рафаловича.

- Хвост, что ль, повис? спросил у старика. Не нравится он мне. Конкуренты от Касыма?

- К сожалению, теперь мне, видно, придется отвечать, извините за выражение, и за вашу шкуру, с кислой физиономией сказал Рафалович. А кто вам сказал, что эта машина бронированная?

- Интуиция.

- Ну хорошо, будем надеяться, что эти потсы не взяли с собой какой-нибудь гранатомет. Остальное нам не страшно. А вы вообще умеете стрелять?

- Приходилось. Вы полагаете, что нам придется отражать атаку?

- Нет. Но… Старик приподнял подлокотник и достал оттуда "макаров". Не бойтесь, зарегистрирован, честь по чести. Подержите, чтоб идиетом себя не чувствовать. В атаку пойдут! снова фыркнул он. С них станется… и сказал в трубку: Ну давай же, едем, наконец!

Черный "БМВ" шел не отставая. Старик оглядывался и качал головой. Александр Борисович умом понимал, что, если "мерседес" Рафаловича действительно бронированный, никакие "калашниковы" ему не страшны. А если это все туфта? И зачем тогда "макаров"? Неприятно себя чувствовать в стеклянном доме, по которому, того и гляди, звезданут кирпичом… На всякий случай передернул затвор, поставив пистолет на боевой взвод.

Пропищал зуммер телефона. Старик послушал, что сказал молодой человек, сидящий справа от водителя, и повернулся к Турецкому:

- Костя говорит, на всякий случай правые двери открыты. Не заблокированы. Мало ли!

Обернувшись в очередной раз, Турецкий увидел, что черный автомобиль вдруг резко пошел на обгон с левой стороны. Впереди был светофор, перед которым притормаживали на красный свет машины. Но водитель "мерседеса", оказывается, не терял из виду "БМВ", он круто взял вправо, по тормозам, и назад, благо никого рядом не было. Черный проскочил вперед, не ожидая, видно, такой резвости от "мерседеса". У "БМВ" распахнулись обе правые дверцы, выскочили двое с автоматами, вскинули, и… Турецкий невольно пригнулся, ожидая, что очереди сию секунду искрошат лобовое стекло. Они, возможно, и чиркнули бы, если бы бандиты успели нажать на спуски. Но они замерли на короткий миг, увидев несущийся на них радиатор "мерседеса". И этого было достаточно, чтобы водитель Рафаловича вполне профессионально вмял их в боковину черного автомобиля. Александр успел только прижать к себе старика и спружинить упертыми в спинку переднего сиденья ногами.

Удар был тем не менее чувствительным. И сопровождался каким-то долгим, режущим уши скрежетом. Распахнулась передняя дверь. Костя, выскочив наружу и присев у радиатора, принялся палить из пистолета, держа его в обеих руках. Он стрелял, не высовываясь из-за машины, не давая показаться и бандиту. Но не видел того, что бандит оказался умнее и решил, видно, обойти Костю сзади. Турецкий крикнул телохранителю: "Смотри сзади!" но тот не услышал, продолжая увлеченно палить. Надо было немедленно спасать его. Как, впрочем, и себя: у бандита вполне могли быть и гранаты, а тогда…

Турецкий, пригнувшись, выскочил из машины и присел за открытой дверцей, выставив перед собой оружие. Бандит медленно приближался, не отвечая на выстрелы телохранителя Рафаловича. Он выжидал момент, короткую паузу, чтобы выскочить из-за багажника "мерседеса" и тут же врезать из автомата. И он не видел Турецкого, приготовившегося его встретить.

Наверное, этого не следовало делать "важняку". Участие в бандитской разборке было ему совсем не к лицу. Но что ему оставалось еще, если выстрелы Кости вдруг смолкли, а бандит уже был в прыжке? "Они первыми начали", мелькнула утешительная мысль, и Александр Борисович, поймав его на мушку, нажал на спуск.