— Я — Куцехвост. Меня кэп за тобой послал. Иду я себе по верху обрыва, гляжу — ты шкандыбаешь. Посиди тихо, сейчас я тебе лапу перевяжу.

Накладывая повязку, Бром потревожил рану, и Вульп скрипнул зубами:

— Ох и больно же, Куцехвост! Как по-твоему, я теперь на всю жизнь охромел или как?

— Всякое бывает, — сказал Бром, завязывая повязку аккуратным бантиком. — Счастье твое, что выше не попало, а то б с концами. Давай, братишка, подымайся, я тебя в крепость провожу.

Раненый пират тяжело поднялся и, обхватив Брома за плечи, запрыгал на одной лапе по песку.

— Так ты, значит, Куцехвост? Ладно, меня Вульпом зовут, и я, братишка, добра не забываю.

Когда они вошли в крепость, уже стемнело. Никто не обратил на них особого внимания: все в крепости были увлечены распрей между двумя вожаками. Сидя во дворе прямо на булыжнике, Клогг жадно грыз черствый хлеб и вяленую рыбу, запивая элем из огромного бочонка. Стоя на крыльце длинного дома, Бадранг потешался над пиратом:

— Погоди-ка, я не ослышался? Юная белочка убила трех твоих бандюг и еще одного ранила? Ну и ну, вот так номер!

Клогг швырнул в Бадранга черствой коркой. Она не долетела.

— А иди ты знаешь куда, горностай облезлый! Ты-то в это время отсиживался со своими пентюхами в своей дурацкой крепости!

Бадранг перегнулся через перила крыльца и продолжал тем же насмешливым тоном:

— А чем же, позволь узнать, занимался во время этой жестокой сечи гроза морей капитан Трамун Клогг? Прятался от белочки, что ли?

От ярости нос Клогга побагровел, и он выплюнул недоеденную рыбу.

— С нами дралась не белочка — это твои беглые рабы в нас дротики кидали, да так, что не хотел бы я быть в твоей шкуре, ежели они на тебя нападут!

— А к чему им сюда возвращаться? Сдается мне, раз уж им удалось бежать, они постараются уйти от Маршанка как можно дальше. Кстати, а как подвигается ремонт твоего корабля?

Злодейская физиономия Клогга расплылась в улыбке.

— Примерно так же, как добыча камня для твоей крепости и сбор урожая на твоих плантациях.

Уязвленный насмешкой Бадранг направил на пирата свой меч:

— Должен тебе напомнить, Клогг, что хлеб, который ты сейчас ешь, — мой и что твой сброд тоже набивает брюхо за мой счет. Отныне, если вы хотите получать в Маршанке провиант, вам придется его зарабатывать, как любому из моих подручных!

Клогг швырнул бочонок на землю. Он разлетелся на куски перед самым носом Бадранга, а разъяренный пират взревел:

— Мы не твои подручные, мы — вольные пираты! Когда мы берем у тебя жратву, мы оказываем тебе честь, потому что ты нам должен много больше, подлый поджигатель кораблей! Если б не твое коварство, мы бы давно отплыли от этой крепости куда глаза глядят!

Бром повел Вульпа, который по-прежнему опирался на его плечо, к ограде загона для рабов:

— Давай-ка, дружище, поищем, где бы тебе в затишке притулиться. Нельзя ж нам стоять да любоваться, как эти двое между собой грызутся, когда у тебя с лапой такая беда приключилась!

Они сели на землю, прислонившись к деревянной ограде.

— Ха, Вульп, что тебе сейчас нужно — так это отдых. — Бром говорил нарочито громко. — Поспи как следует, а там, глядишь, и на поправку пойдешь. Сон — это лучший врач!

Вульп не стал спорить: он устал, раненая лапа ныла. Он закрыл глаза и расслабился.

— Правда твоя, Куцехвост. Я бы сейчас хоть весь сезон проспал!

Кейла прислушивался к разговору за оградой. Его одолело любопытство, а вскарабкаться по частоколу наверх и взглянуть на собеседников не составило труда.

Проверив, закрыл ли глаза Вульп и не смотрит ли кто-нибудь на них, Бром снял широкополую шляпу и, задрав голову, нахально ухмыльнулся Кейле.