– Как думаешь, он правду сказал? – спросил он у Джейна. – Они захотят с нами посчитаться?

– Не знаю, – пожал плечами Джейн. – Может, просто бахвалился.

Джейн лукавил: на самом деле он считал, что Коббы только что нажили себе врагов.

Мысль об этом встревожила Джейна.

Но она же его и обрадовала, ведь он обожал подраться.

Глава 21

В грузовом отсеке «Серенити» Мэл тяжело сел на длинный пустой ящик.

Я устал. Как же я устал, черт побери.

Он предполагал, что на корабле у него еще остались дела, какие-нибудь капитанские обязанности или что-то в этом роде. По крайней мере, нужно открыть «кортекс» и приступить к поискам деловых контактов. Потряси дерево, посмотри, какой фрукт упадет.

Однако сейчас ему хотелось только одного: поспать.

Он улегся на ящик.

Он раскинулся на оттоманке, которая стояла в его доме.

Нет, это ящик. Жесткий стальной ящик в грузовом отсеке.

Нет, это оттоманка с мягкими подушками.

Ящик.

Оттоманка.

Пока Мэл не стал жить вместе с Инарой, даже не знал, что такое «оттоманка». Он принадлежал к числу тех людей, которые прекрасно обходятся и без оттоманок.

Он вообще о многом не знал, если уж на то пошло. Взять хотя бы авокадо. Он про них слышал, разумеется, но, так сказать, никогда не видел вживую – пока однажды Инара не подала их на ужин. Выглядели они отвратительно: бурая кожа, бородавки, словно у жабы. А вкус? Ну вкус тоже был довольно мерзкий. Возможно, Мэл предпочел бы съесть жабу.

А еще помада для волос. Пять лет назад Инара купила ему жестянку с такой помадой на Рождество. Он намазал ею волосы всего один раз, после чего навсегда положил банку в ящик. Запах у помады был едкий, и Мэл никуда не мог от него спрятаться. Его собственный подход к уходу за собой был гораздо более примитивным: мыло, вода, чуть-чуть одеколона (по особым случаям), вот и все.

В декабре того года Инара подарила ему не только помаду: главным подарком стала дочь Самадхи. И Мэл знал, какой из подарков ему понравился гораздо больше – черноволосая, голубоглазая гукающая красавица, которая описала его, когда он впервые стал менять ей подгузник.

Именно эта Самадхи теперь примчалась в комнату и с разбегу прыгнула на отца так, что ее колени ударили точно ему в пах.

Мэл согнулся в три погибели.

– Уф! Полегче! Пожалей мошонку своего старого папочки. Хочешь, чтобы в будущем у тебя появился еще один брат или сестра?

Самадхи озадаченно посмотрела на него.

– Нет, у меня уже есть Джексон. Еще один брат-вонючка мне не нужен и сестра тоже.

Вышеупомянутый Джексон Серра-Рейнольдс тоже вошел в комнату – очевидно, преследуя Самадхи.

– Вот ты где! – крикнул он. – Я тебя нашел! Теперь моя очередь прятаться.

– Я не пряталась, – возразила Самадхи. – Я больше не играю. Теперь я прыгаю на папочке, как на трамплине.

Подкрепляя слова делами, она запрыгала на животе Мэла.

Руководствуясь исключительно инстинктом самосохранения, Мэл схватил ее и принялся крутить ею в воздухе, описывая восьмерки. Самадхи запищала от удовольствия.

– Лети, маленький светлячок! – сказал Мэл.

– Моя очередь, моя очередь! – завопил Джексон, подпрыгивая на месте с поднятой рукой. – Я тоже хочу быть светлячком!

Мэл снял с себя дочь и взял на руки сына.

– Ого. Да ты тяжелый, начальник. Сколько тебе лет – двадцать пять?

– Не глупи, папочка. Мне семь. Давай светлячи меня.

Мэл прокатил Джексона по комнате, время от времени ставя на какой-нибудь предмет мебели, а затем снова снимая.