– Знаешь, мне тоже. Но когда док понял, что я иду на поправку, он сказал маме… Он сказал, что иногда «сырость в легких» уходит в… как бишь ее… в ремиссию. Сама по себе. Иммунная система в конце концов понимает, как победить болезнь, и ты выздоравливаешь. Шансов на это мало, типа, один на миллион, но это бывает.

– То есть ты хочешь сказать, что деньги на лекарства я переводил вам зря?

Мэтти рассмеялся:

– Нет, черт побери. Лекарства поддерживали меня до тех пор, пока организм не включился и не начал действовать. Если бы не они, я бы уже давно лежал в могиле. Я жив только благодаря тебе, Джейн, и даже не знаю, как отблагодарить тебя за это.

– Ты жив, Мэтти, а другой благодарности мне не нужно.

Его брат помрачнел.

– Честно тебе скажу, были времена, когда начиналась реальная жесть. Я не раз думал о том, чтобы засунуть ствол в рот, просто чтобы не мучиться дальше. Но я знал, что не могу так поступить с тобой и мамой.

– Еще бы, черт побери, – зарычал Джейн. – Если бы ты покончил с собой, мама бы тебя убила!

– В этом нет никакого… – Тут Мэтти сообразил, что Джейн над ним подшучивает. – А, ну да. Понял.

– Ты всегда был тормозом.

– Ну да, а ты всегда был самым умным в семье, – фыркнул Мэтти.

Тропа свернула. Они проехали поворот, а коровы послушно следовали за ними, иногда вопросительно мыча. За поворотом раскинулся луг под названием «Акр Госпела», названный в честь их прадеда Госпела Кобба, который первым поселился в этих краях. Он зарабатывал на жизнь разведением скота, а в свободное время проповедовал. Его похоронили где-то на этом лугу, и это определенно было идеальное место для захоронения. К югу от него петляла блестящая серебристая речка, к северу росла дубовая роща, а за ней вдали тянулись бледно-лиловые холмы. Каждый раз, когда Джейн видел эту картину, она задевала какие-то струны в его душе. Возможно, когда-нибудь Джейна похоронят здесь, как и его прадеда, и он навечно станет частью этой земли. Не самая плохая судьба.

Стадо спустилось на луг и сразу принялось щипать траву. Джейн и Мэтти направились к роще, чтобы сесть в тенечке, съесть приготовленные мамашей Кобб сэндвичи и глотнуть виски из фляжки. Джип улегся между ними, положив голову на передние лапы. Он был дворнягой – поджарый, жесткошерстный, с острыми ушами на непропорционально большой голове. Мэтти считал, что в родне у Джипа были волки, а Джейн – что койоты.

Внезапно Джип вскочил, навострил уши и негромко заскулил.

– В чем дело, малыш? – спросил Мэтти.

– Что-то привлекло его внимание, – заметил Джейн.

Джип дважды коротко гавкнул, а затем умоляюще посмотрел на своего хозяина.

– Хвост у него не опущен, значит, он не напуган, – сказал Мэтти.

– Но и не поднят, значит, Джип не рад, – ответил Джейн. – Вот, слышишь?

Стук копыт где-то в миле от них.

Лошадей было три, а может, и четыре.

Джип снова залаял.

У Джейна возникло нехорошее предчувствие. Он потянулся за «Верой», которая лежала в кобуре, притороченной к седлу.

– Возможно, просто какой-то отряд едет мимо, – сказал Мэтти.

– Возможно. Скорее всего. Но рисковать я не хочу. Ходят слухи, что в Бикон-Левелс появилась банда скотокрадов.

– Да, я слышал. Но никто же не рискнет уводить скот средь бела дня.

– Всякое может быть, – сказал Джейн.

Братья поднялись и стали напряженно вглядываться туда, откуда доносился звук.

– Да ну?

– Большинство людей думает, что прямо сейчас на ферме Коббов живут всего двое – ты и мама.