Саймон прикинул имеющиеся у него варианты. Их оказалось немного.

Он достал нож из ножен. Стальное, покрытое титаном лезвие длиной десять дюймов, зубцы в верхней части лезвия и рельефная резиновая рукоятка с бороздками для пальцев. Им можно свежевать дичь, потрошить ее и резать на куски, и для этих целей он подходил идеально – не хуже, чем любой скальпель, которым Саймон работал в операционной.

Он поплелся в сторону Кейли. Лезвие ножа зло поблескивало в свете камина.

– Вот так, сын, – сказал Гэбриэл Тэм, одобряюще взмахнув рукой. – Насчет крови не беспокойся, мы трое уберем, а тело закопаем в лесу – глубоко, чтобы волки и койоты его не тронули. Никаких последствий не будет. Это будет наша тайна, которую мы унесем с собой в могилу.

Брайс отступил от Кейли, чтобы не мешать Саймону – и, вероятно, чтобы не попасть под струю крови.

Надежда в глазах Кейли сменилась отчаянием. Она отказалась от мысли о том, что Саймон каким-то образом ее спасет, и обреченно обмякла на стуле. Похоже, она решила смириться с неизбежным.

Саймон покрепче взялся за нож и сел на корточки перед Кейли.

– Я действительно тебя люблю, Кейли, – сказал он. – Жаль, что я признался тебе в этом только теперь.

Она посмотрела на него, словно говоря: «Сейчас-то какая разница, черт побери?»

– Вот почему, – продолжил он, – я сделаю вот так.

Он схватил ее за локоть и поставил на ноги, а затем развернулся, выставив вперед нож.

– Папа, Брайс, Холден – ни с места, ван ба дань.

– Как ты нас назвал? – нахмурился Гэбриэл Тэм.

– Ты все слышал. – Саймон взмахнул ножом. – Я ухожу, а Кейли забираю с собой. Того, кто встанет у меня на пути, я пырну.

– Он блефует, – сказал Брайс.

Саймон ткнул ножом в сторону дяди.

– Хочешь это проверить?

Брайс взглянул в лицо своему племяннику. Саймон надеялся, что сейчас Брайс видит в его глазах только абсолютную решимость.

Похоже, именно это и произошло, потому что Брайс сделал шажок назад и умиротворяюще поднял руки.

Саймон повернулся в сторону отца, дяди Холдена – туда, где находилась входная дверь.

– Идем, – сказал он Кейли, и они вместе направились к выходу.

– Саймон… – начал дядя Холден.

– Сын, – сказал Гэбриэл Тэм. – Ты делаешь только хуже. К одной ошибке ты добавляешь другую, более крупную. Если ты выйдешь за дверь, то сам подпишешь себе приговор.

– Ты о чем? Меня подвергнут остракизму? Я больше никогда не оскверню своим присутствием дом Тэмов? Навеки стану изгоем? Я не против.

– Нет, – сказал его отец. – Мы не можем допустить, чтобы после всего этого ты ушел. На тебя мы можем положиться. Ты не расскажешь о том, что здесь произошло, но эта девочка…

– Кейли.

– Да, Кейли. Никто не гарантирует, что она не донесет на нас властям.

– Правда, это ей бы все равно не помогло, – вставил Брайс. – Ей бы не поверили. Показания какого-то жалкого механика против наших? Мы бы просто сказали, что она лгунья, фантазерка. Это дело даже расследовать не станут, не говоря уже о том, чтобы предъявить обвинения.

– Верно, Брайс, – сказал дядя Холден. – Но это все равно всплывет – она может обратиться в прессу, а та устроит небольшой скандальчик. Мы не можем допустить, чтобы наша репутация была запятнана.

– Именно поэтому, Саймон, – сказал Гэбриэл Тэм, – мы сделаем все, чтобы вы отсюда не ушли.