Он наклонился ко мне.

— Никогда не бывает слишком поздно.

— Но Джессами твоя жена… и скоро родит тебе ребенка.

— Здесь ты… и я…

— Думаю, мне надо уехать из замка.

— Ты не должна так поступать. Если ты уедешь, я поеду за тобой. Ты ничего не добьешься, уехав. Анабель, мы с тобой близкие по духу люди, мы предназначены друг для друга. Это было ясно с первого мгновения нашей встречи. Ты знаешь это не хуже меня. Только в жизни редко встречаешь нужного человека в нужное время.

— Но мы встретились не в то время, — напомнила я. — Слишком поздно.

— Мы не будем рабами условностей. Мы сметем барьеры, построенные людьми. Есть только ты и я. Этого достаточно.

— Нет, — отказывалась я. — Джессами моя кузина. Она хорошая, неспособна на подлость и зло. Ее нельзя предавать.

— Мы будем вместе, Анабель, — твердо повторил он. — До конца наших дней, клянусь. Неужели ты надеешься, что я тебя отпущу? Ты ведь не позволишь условностям разрушить твою жизнь!

— Нет, возможно, нет. Но нужно подумать о Джессами. Если б речь шла о ком-то другом…

— Давай остановимся здесь и поговорим. Я хочу обнять тебя, чтобы ты поняла…

— Нет. — Я развернула лошадь и умчалась.

Но это была судьба, а от нее не убежишь. Однажды днем он пришел в мою комнату. Джессами сидела в саду, стоял теплый сентябрьский день бабьего лета. Я переодевалась, собиралась пойти к Джессами. Он закрыл за собой дверь и смотрел на меня.

Он обнял меня и начал жадно целовать, а я ему страстно отвечала. А ничего не подозревавшая, наивная Джессами сидела в саду.

— Нет, не здесь, — отстранилась я. Это прозвучало как согласие.

— Анабель, моя любовь, мы созданы друг для друга. Ничто на земле не сможет нас разлучить…

Я знала это.

Он продолжал:

— Значит, скоро…

На его лице играла улыбка.

Джессами тяжело переносила беременность. Врач велел ей много лежать, и она выполняла его указания. Она не жаловалась и мужественно ждала день появления на свет своего ребенка. Она думала и обо мне.

— Анабель, не сиди дома целыми днями. Бери лошадь и катайся в свое удовольствие.

Дорогая Джессами и презренная Анабель! Я брала лошадь и мчалась в город, где проводила время наедине с Джоэлом.

Он не настолько мучился угрызениями совести, как я. Он же Мейтленд, а они не привыкли лишать себя чувственных удовольствий. Я знала, что до меня у него было много женщин. Странно, но я рассматривала этот факт как вызов. Я заставлю его остаться верным мне. Да, в то время меня обуревали противоречивые чувства. Я была возбуждена до экзальтации и одновременно ненавидела себя и стыдилась. Но мне не оставалось ничего другого, лишь делать то, что я делала. Какая-то могучая сила соединила нас. Он тоже говорил, что прежде не испытывал ничего подобного. Я верила ему.

Пойми, Сьювелин, если бы не это всепоглощающее чувство, не уверенность, что это единственный мужчина, которого я могу любить, я бы не пошла на связь с ним. Я непорядочная женщина, но меня нельзя назвать и легкомысленной.

Итак, пока Джессами ожидала рождения на свет ребенка, я страстно занималась любовью с ее мужем. Мы полностью растворялись друг в друге и в том городском доме могли вести себя естественно. В замке нам приходилось скрывать свои чувства. Мы осознавали, что очутились в опасной ситуации. Нам приходилось обманывать не только Джессами. Я постоянно ощущала на себе внимательный взгляд Дэвида. Его развлекал мой отказ, и в то же время его желание овладеть мной только крепло.

Эмералд оставалась равнодушной, она привыкла к похождениям супруга.