— Огненная лава…

— А из вулканической пыли во влажном воздухе образуется жидкая грязь… Пойдемте, мисс Мейтленд. Я доставлю вас на корабль. Нужно быстро отплыть. Я хотел убедиться, что никому уже не поможешь. Никто не выжил. Теперь вы сами это видите. Пойдемте.

— Я хочу остаться, — безумно кричала я. — Здесь мой дом.

— Теперь нет, — печально сказал он. — Нам пора возвращаться. Здесь может быть опасно. Вдруг будет повторное извержение?

Он крепко взял меня за руку и повел к шлюпке. Мы вернулись на корабль. Я знала, что нескоро забуду вид разрушенного острова. Больница, плантации… все мечты, все погребено под лавой и пеплом.

Я не выходила из комнаты двое суток, ничего не ела, просто лежала на кровати. Иногда я засыпала от опустошенности и усталости, и тогда наступало благословенное забвение. Пробуждение было ужасным, потому что сразу на меня наступала реальность.

Через двое суток я немного пришла в себя. Приехала миссис Халмер, до нее дошли известия о случившемся. Она пригласила меня к ним на ферму, чтобы я там могла оправиться от шока.

Я обдумывала ее предложение. Не уверена, хочу ли я ехать к ним. Ведь у них в доме тоже траур, их сын Филип стал жертвой извержения вулкана. Она сказала, мы будем вместе оплакивать наше горе и поддерживать друг друга.

Увидев, что я не в состоянии принять решение, она сообщила, что вернется через неделю. Но я буду желанной гостьей на ферме в любое время.

— Ты подумаешь, чем будешь заниматься. Мы вместе подумаем. На ферме тебя никто не побеспокоит.

С ее уходом как будто закрылся занавес, отгородивший меня от всего, кроме моего горя.

Что мне делать? Как жить дальше? У меня нет ни семьи, ни дома. Куда мне пойти? Чем заняться?

Я постаралась отодвинуть эти вопросы на задний план. Мне безразлично, что со мной будет. Но это глупо. Я живая. Надо жить дальше. Но как?

Я вспомнила, что нахожусь в гостинице. У меня есть немного денег, но они скоро кончатся.

Я почти нищая. Мой отец все средства вложил в больницу и плантацию. Они должны были составить мое наследство.

Вспомнила слова мамы «Твой отец все вложил в больницу и плантации. Со временем они будут принадлежать тебе, Сьювелин».

Вспомнив ее голос и прекрасные голубые глаза, в которых всегда жила забота обо мне, я уткнулась в подушку.

— Все равно, что будет со мной, — бормотала я.

Потом опять я услышала ее голос: «Дорогая, это глупо. Ты должна жить. Нужно найти силы. Тебе не свойственно сдаваться. Мы не такие, твой отец… я… ты. Если жизнь поворачивается к нам спиной, мы должны выстоять. Мы всегда боремся».

Мама права. Мне надо жить. Нужно найти выход из горя.

Нужны деньги, значит, надо работать. Что я умею? Что делают люди в моем положении? У меня хорошее образование. Мама отлично воспитала меня. Я умею кое-что.

Но я не хочу. Я хочу сесть на корабль, поехать на остров и крикнуть Гиганту, чтобы он убил меня так же, как и их.

Я почти почувствовала руку мамы на своей голове. Она гладила меня и приговаривала:

— Ты — Мейтленд, Сьювелин. А Мейтленды не сдаются.

Да, я Мейтленд. Я вспомнила о своих предках в картинной галерее замка. Потом вспомнила о почте для Сюзанны. Что мне делать с письмами? Они у меня в сумочке. Вернуть их Ростону Эвансу и объяснить, что я не Сюзанна?Я не в таком настроении.

Я достала письма. Какое облегчение хоть на минуту не вспоминать о трагедии на острове. Не знаю, когда я почувствовала импульс. Нужно перестать думать о моих родителях и Филипе.