Никитос уже здесь. Лёшке ничего не сказал насчёт прыжка с обрыва. Я только заметила, как дёрнулась его рука при виде вылезавшего из машины брата - явно к голове. Покрутить пальцем у виска?.. Меня приветствовали как Ваньку. Ещё бы. Оделась, как будто знала, что попаду на Трассу. И - ни грамма косметики на лице. Худущий пацан, в спортивной шапочке, натянутой до бровей, - и ничего более.

Мы подошли к собравшимся. Никитос кивнул вперёд.

- Абзац полный. Столько ездил нормально, а сегодня решил программу выполнить, что ли... Первый раз вижу, чтоб диванщика так колбасило.

Программу, надо полагать, личного Клуба самоубийц...

- Что делать будем?

Приглядевшись, я поняла, что Арсений в основном выбирает места, где есть небольшие трамплины, и с разгону плюхает машину где ни попадя. Хотя что это я - разгон? На одной и той же скорости разворачивается, на одной и той же сумасшедшей скорости прыгает с обрывов.

- Он так машинку в консерву сплющит, - заметил Лёшка. - А машинка у него хорошая... Жаль...

И покосился на меня: ничего, мол, что я машину пожалел, а не её водителя? Я встретилась с ним глазами и снова вгляделась в мечущуюся машину Арсения. Однажды я видела, как ястреб напал на галочью стаю. Птицы орали и летали беспорядочно, не зная, куда спрятаться от него. Зато крылатый хищник... Он метался целенаправленно, выбирая жертву, пока одним точным ударом клюва не прикончил беднягу прямо в воздухе.

Арсений тоже кружил не просто так. Он выбирал. Самые жуткие горки, самые страшные обрывы, иногда - мчался на бешеной скорости по самой Трассе, чтобы убийственным виражом свернуть в сторону и взметнуться в воздух вместе с вихрями поднятого снега. Это было страшно... И это было... красиво!.. Я замерла от странного желания сейчас, немедленно оказаться рядом с ним - и видеть то, что видит он: стремительную дорогу, психованно подставляющуюся под колёса, обрывы, которые можно использовать... можно использовать... И чувствовать то же, что он. Чувствовать себя летящей вместе с вьюжными вихрями.

Толпа ахнула.

Машина не бросилась с обрыва, а проехалась по его отвесной стороне - почти вертикально! И только после этого буквально спрыгнула на пригорок, с которого снова взлетела, как с трамплина!

В нашей компании вскрикнули, а через паузу загомонили, обсуждая...

- Здорово он где-то наквасился, - спокойно заметил Никитос и напрямую посмотрел на меня. - Что делаем, Ванька?

Я угрюмо отвернулась, постояла со всеми немного, а когда все снова вперились в выкрутасы Арсения, медленно зашагала вдоль Трассы. Мороза нет, и мягкий влажный снег то и дело залеплял лицо. Оттирая его перчатками, я продолжала следить за машиной Арсения. Час уже мотается! Когда же он успокоится? Если успокоится...

Дошла до маленькой группы из трёх человек. На меня - ноль внимания. Ещё бы...

Здорово пожалела, что рядом нет Димкиной команды. Может, мальчишки придумали бы что-нибудь... Хотя втравливать в личные дела посторонних...

Хмуро побрела дальше. Не знаю, что делать. Нашли, на кого надеяться. Я им изобретатель-спасатель, что ли, чтобы на ходу придумывать выход из положения? Вон Лёшка, как представитель МЧС, пусть думает.

Зачем иду дальше? Чтобы быть ближе к нему? Чтобы почувствовал меня, как раньше почувствовал опустевшее здание, из которого я сбежала? Может, подспудно я именно на это надеялась - на нашу странную связь с ним, когда он чувствовал меня, а я - его? А ощутит ли он меня, если сейчас горит в адреналиновом огне?

- Ванька, привет! Не ходи дальше, - предупредили меня. - Этот так набухался, судя по всему, что не заметит, как спихнёт с дороги. А то и раздавит.

Остановившись, я некоторое время смотрела на дорогу. Мысль... Идея хорошая - броситься ему под машину. И? Если бросаться, то в последний момент надо. Иначе - свернёт, и пиши пропало - с идеей. А так хоть выскочит - подраться или поругаться.