Первым зашевелился Арсений. Он сначала попятился, потом повернулся и пошёл от нас к своей машине, а его товарищи поспешили следом. И опять ему никто ничего... Но и не понадобилось... Он сел в машину и спокойно поехал в обход Трассы, на выход к городу. Две машины - за ним.

Вот и всё.

Лёшка выпустил меня, едва Арсений уехал. Как будто миновала главная угроза моей жизни. Но отпустил не до конца. Напялил на меня, как смог - запихнув под неё волосы, шапку, взял за руку и повёл, оцепенелую, к нашей машине.

Перед тем как ему засунуть меня в салон, я оглянулась: пьяную Боську тоже подняли и, ругательски ругая и чуть не пиная - она всё пыталась лечь в снег, вели к началу Трассы. Никто и не заметил, что, ведомая мимо нас с Лёшкой, она чуть повернула голову, и снова блеснули на меня с её одутловатого лица огромные чёрные глаза Искандеры. Насмешливые...

- Всё, - спокойно сказал Лёшка, усевшийся на своё место и закрыв дверцу. - На Трассу ты больше не ходок.

- Знаю, - отозвалась я, с трудом разлепив будто замороженные напряжением губы. И вздрогнула, когда порывом ветра мимо окна бросило снежную горсть...

- Не хочу психовать, когда ты здесь.

- Знаю.

- И без меня тоже.

- Знаю.

- Ян... Сильно напугалась?

Я привалилась к его плечу, обняла за руку.

- Всё нормально, Лёш. Поехали. Тебе ещё ковры вытряхать.

Он криво усмехнулся.

Возвращались не спеша.

Лёшка по дороге узнал у меня, зачем мне надо было на рынок, откуда меня и подхватил. Позвонил жене и получил список продуктов, нужных для новогоднего стола. Так что по рынку мы ходили вместе - причём он всё ещё не отошёл от недавнего страха и крепко держал меня за руку.

Купили всё: и мои еловые лапы (себе взял ёлку, о которой Катя забыла сказать), и его продукты строго по списку.

У моего дома он остановил, но сидел некоторое время не шевелясь, глядя вперёд. Я тоже молчала, понимая, что лучше сразу не выходить. Здесь, в этом маленьком пространстве, было слишком уютно, чтобы сразу выходить, идти домой, где надо будет притворяться весёлой и деятельной и общаться с человеком, с которым общаться не слишком хочется. А тётя Лида, как на грех, человек ну очень компанейский... Хорошо - мама дома и телевизор есть.

- Ну?.. - начал Лёшка и сбился. Поморщился. - Я в следующий понедельник, через неделю, уезжаю. - И нехотя ухмыльнулся. - Как насчёт следующей субботы?

- Замётано, - задумчиво сказала я. - Только в качестве кого?

- Усы приклеим.

И мы начали хохотать - нервно и безостановочно, я - до слёз!

Успокоившись, Лёшка сказал:

- Горбатого могила исправит, да? Хорошо - тётя Рая не знает...

- Ещё у нас мальчишки есть, - задумчиво напомнила я. - Могу в качестве подружки одного из них...

- Передерутся из-за тебя - с кем тебе быть... Ладно, подумаем. Впереди - целая неделя. Иди уж. Ветки свои не забудь забрать.

- Ага. Катьке привет и с наступающим.

- Угу. Тёте Рае - тоже. Вечером ещё позвоню - поздравить.

- Звони.

Я поцеловала брата и вышла из машины. Прижимая охапку веток к себе, я подошла к домофону и только хотела позвонить, как прогнулась в спине - от взгляда. Оглянулась. Посмотрела на Лёшкину машину. Брат секунды смотрел на меня, потом тоже обернулся - на конец дома. Снова взгляд на меня. Пожал плечами и уехал.

Я устала от пережитого и ничего не хочу. Поэтому не стала звонить, а вынула свои ключи. Добралась до квартиры. Тёти Лиды, слава Богу, ещё не было.

- Что случилось? - озабоченно спросила мама. - Ты выглядишь...

- Мам, я немного чувствую себя нехорошо... Инна где?

- Ей позвонили, и она уехала. Может, полежишь немного? Лида приедет ближе к десяти вечера. Так что заодно и поспишь перед Новым годом.

- Спасибо, мам. Ты пока ничего на кухне не делай. Сама - проснусь когда.