– Это от госпожи Констант?

– Она помолвлена и собирается выйти замуж.

– Я имею в виду – от Сьюзен Констант.

– Нет, не от нее.

– Ну ладно, – вздохнул Абель, – а я думал, нас только двое таких в труппе, кто еще не нашел себе здесь милую и не был бы занят сегодня.

Это было не совсем точно – как минимум половину спальных мест нашей общей комнаты в этот самый момент занимали их законные владельцы, – но я уловил печальную нотку в голосе моего друга. Может, его поза несчастливого в любви была не совсем позой.

Я задул свечу и лег. Одно из преимуществ отсутствия Лоренса состояло в том, что спать мне теперь было куда просторнее, как и Абелю.

– А где Лоренс, ты не знаешь? – спросил он.

– Нет.

– Надеюсь, ok нашел себе куда более уютный уголок, чем эта дыра.

Я не стал поддерживать этот разговор. Тема была мне неинтересна (или не так интересна). Что по настоящему занимало меня, так это, конечно же, то, стоит ли мне принять приглашение госпожи Рут прийти в ее дом на Кэтс стрит. Я уже более или менее выкинул из головы все, связанное со смертью Ферна. Коронер вынес свое заключение, все, кажется, были довольны. И все же передо мной лежало обещание новых тайн.

Мы должны поговорить с глазу на глаз.

Я мог оставить ее просьбу без внимания. Мы уезжали из Оксфорда через сорок восемь часов, а может, и меньше.

Так советовала предосторожность – да, предосторожность. Что мне было до всего этого?

Но любопытство говорило иное. Оставить город, не докопавшись до самой сути этой загадки, было сродни уходу с представления, не дожидаясь пятого акта. Вы досиживаете до конца, даже зная, что развязка будет трагичной.

Поэтому рано утром на следующий день, слегка перекусив элем и темным хлебом, я выскользнул из «Золотого креста» и отправился на Кэтс стрит. Это было недалеко, всего несколько сотен ярдов по Хай стрит, а потом к востоку от Св. Марии, церкви с огромной колокольней. Туман с реки уже рассеялся, но хлопья его еще висели в воздухе. На дорогах было безлюдно.

В моем кармане лежала записка. Дом стоял на углу. Вот этот, наверно. Довольно милое двухэтажное здание, одна его сторона выходила на Хай стрит, другая – на Кэтс стрит, которая больше напоминала переулок. Для одной женщины здесь было слишком много места, хотя из всего, что я знал, возможно, Анжелика Рут держала жильцов или квартирантов. Уж точно много места для простой кормилицы, хотя потом я вспомнил, что она была замужем как минимум трижды. Видимо, покойный мистер Рут оставил ей неплохое наследство.

Я постучал в дверь, думая, что меня ждут. Постоял немного. Никто не открыл. Постучал снова. Я толкнул дверь, но она была заперта. Я повернулся, чтобы пойти прочь, чувствуя некоторое облегчение.

Затем я увидел, что одно из створных окон с той стороны дома, что выходила на Кэтс стрит, было приотворено, пожалуй даже открыто. Я заглянул в комнату: в ней ничего не было, кроме обеденного стола, нескольких стульев и разных декоративных безделушек. Если вы городской житель, то по вполне очевидным причинам считаете неразумным оставлять окно на ночь открытым, а если вы живете в сельской местности, вы, вероятно, верите, что ночной воздух вреден для здоровья. Поэтому я заключил, что в доме кто то есть или был раньше этим утром.

Я вернулся к входной двери и снова постучал.

Не дождавшись ответа, я опять свернул в переулок и встал перед раскрытым окном.

Прежде чем я полностью осознал, что делаю, я распахнул окно настежь и перепрыгнул через подоконник в столовую. Попасть внутрь оказалось несложно. Окно было всего в трех футах от земли.

Очутившись внутри, я остановился. Спросил себя, не видел ли кто, как я залезал в дом. Настолько неожиданным для меня самого был мой порыв, что я даже не позаботился посмотреть по сторонам.