Прошел еще час, и ее похититель злобно треснул кулаком по стене:

– Мне надоело тратить время на пустые разговоры, Лэффи! Мое терпение иссякло. – Он угрожающе приблизился к Джеки. – Больше никаких обманов, говорите только правду.

Джеки шевельнулась, поморщившись от боли, когда веревки врезались ей в руки.

– Я сказала вам правду. Я не знаю, кто такой Лэффи, и не обладаю нужной вам информацией. У меня почти совсем онемели руки и ноги, а веревки врезаются в тело. Пожалуйста, отпустите меня.

Он поколебался, затем зашел ей за спину и слегка ослабил веревки.

– Освободить вас я не могу.

– Но я так хочу есть... и пить! – пробормотала Джеки.

– Хорошо, я принесу вам еды, может, она освежит вашу память. – Он вышел, старательно скрывая лицо под капюшоном.

Джеки облегченно вздохнула. Она не знала, куда направился ее похититель и сколько времени будет отсутствовать. Но была уверена, что каждая минута приближала момент ее спасения... или гибели.

Она решительно запретила себе думать об этом. Дэн обязательно найдет ее! Разве он не поклялся всегда и везде защищать ее?

Вдруг она осознала смысл случившегося. С каких это пор она стала такой романтичной дурочкой? Как она позволила себе верить обещаниям своего мужа? Разве она не привыкла надеяться только на себя?

Она с трудом сглотнула подступивший к горлу комок. «Прошу тебя, Дэн, найди меня! – умоляло ее сердце, пренебрегая доводами разума. – Ты мне так нужен!»

Минуты текли одна задругой... а веревки так и не поддавались.

Прошло несколько часов, прежде чем Джеки услышала шаги возвращающегося похитителя. Измученная и расстроенная безуспешными попытками высвободиться, Джеки настороженно смотрела на своего врага, пытаясь угадать его намерения.

Он явился с хлебом, сыром, портвейном и... с набором вопросов, на которые Джеки не собиралась отвечать.

– Я думал, что проведенное в одиночестве время развяжет вам язык, – пробормотал он, разворачивая пакет с едой.

Джеки облизнула пересохшие губы.

– Я так проголодалась, что была не в состоянии думать.

– Ладно, – кивнул он и хотел было развязать ей руки, но передумал. Вместо этого он подошел ближе, наломал на кусочки хлеб и сыр и поднес к ее рту.

Джеки с благодарностью поела, считая глупостью отказываться от возможности поддержать свои силы, не зная, что ждет ее впереди.

– Теперь пить, – попросила она.

Он молча поднес к ее губам бутылку. Джеки сделала несколько жадных глотков.

– Спасибо. – Она слизнула с губ капли вина. Горло у нее все еще горело от жажды, но она боялась захмелеть.

– Еще? – угрюмо спросил он.

– Нет, спасибо.

Он выпрямился и стал нервно расхаживать по комнате, стиснув кулаки.

Внезапно он круто обернулся к ней.

– Ну вот, вы удовлетворили и голод, и жажду. А теперь отвечайте на мои вопросы, черт побери!

У Джеки гулко заколотилось сердце.

– Но я не могу дать вам информацию, которой не располагаю.

Она вздрогнула, когда он со всей силой треснул кулаком по спинке стула, испугавшись, что теперь он примется ее избивать. Но он отошел в другой конец комнаты и, повернувшись к ней спиной, закинул голову и опрокинул в глотку полбутылки вина.

Джеки облегченно вздохнула. Ей очень хотелось спросить у него, сколько сейчас времени, но она подавила это желание, опасаясь возбудить в нем подозрения, что надеется на помощь.