Однако насилие успело обосноваться и здесь. «Где-то в этом милом городишке, — думала Анна, — живет человек, который хотел забить мою мать до смерти».

Вдруг Анна почувствовала мягкое прикосновение, она вздрогнула и быстро обернулась. Голубые глаза Уэстуорда приветливо улыбались ей.

— Я не хотел напугать вас.

— Простите. Просто ушла в свои мрачные мысли.

Филипп указал Анне на кресло:

— Присядем. Может быть, кофе?

Анна утонула в удобном кресле. Уэстуорд попросил официанта принести кофе, а сам сел напротив. Анна вновь надела темные очки и стала разглядывать своего собеседника. На нем были темные слаксы, серая кашемировая водолазка и начищенные до блеска, но порядком ношенные тяжелые кожаные ботинки. Анна догадалась, что одежду Филипп покупает себе сам: здесь не было и намека на женское участие в выборе — все говорило о добротном мужском консерватизме закоренелого холостяка.

— Как ваша мать? — спросил Уэстуорд.

— Без изменений.

— Сожалею.

— Я прочитала все, что передал Рам Синкх, и запросила еще литературу у организации, занимающейся травматологией. Кажется, единственное, что можно сделать в подобной ситуации, — постараться каким-то образом обратиться к памяти пациента, пытаясь включить ее в работу. Поэтому я купила утром магнитофон и поставила рядом с постелью. Пусть она слушает свою любимую музыку. Мама очень любит Моцарта.

— Великолепно.

— Адвокаты требуют, чтобы я заявила о недееспособности матери и полностью занялась ее делами.

— Обычная процедура.

— Вы себе представить не можете, как мне неприятно. Но это, вероятно, вам совершенно не интересно.

— Напротив, мне интересно все, что касается вашей матери.

— Правда?

Чувствовалось, что Филиппу Уэстуорду совершенно безразлично, как он выглядит. Это интриговало Анну. Если бы она одевала такого крупного и сильного мужчину, то предпочла бы широкие, свободные формы. И никаких темных и консервативных тонов английского клуба.

Интересно — это ее догадка или он все-таки был когда-то женат? Невероятно для такого мужчины — достичь сорокалетия, так и не испытав радостей и огорчений семейной жизни.

— Мистер Уэстуорд, мне хочется задать вам очень много вопросов. Буду признательна за все, что вы сочтете нужным рассказать.

— Начинайте.

— Хорошо. Прежде всего, почему вы хотели увидеться именно с моей матерью?

Вместо ответа он провел рукой по темным волосам. Как и предполагала Анна, пышная шевелюра скрывала высокий лоб. Седина появилась только на висках.

— Мне хотелось получить информацию о предмете, касающемся нас обоих. Это пропавшие во время Второй мировой войны американцы.

— А конкретно, о какой информации идет речь?

— Ничего особенного. Так, в общих чертах.