— Вы хорошо говорите по-итальянски.

— У нас было много времени, чтобы выучить язык. Два года в лагере и пять месяцев среди партизан — этого оказалось вполне достаточно, чтобы научиться говорить.

Руки англичанина казались большими и сильными, а на костяшках пальцев отчетливо виднелись рыжие волоски. Но сигарету он держал элегантно.

— Вы офицер? — спросила Кандида. Незнакомец тут же отдал салют.

— Так точно, мэм.

Непонятно было, шутит англичанин или нет. Малыш Паоло хихикнул при этом.

— Кажется, вас не очень волнует судьба друга, — заключила девушка.

— Напротив, просто я вижу, что он оказался в надежных руках. Джозефу всегда везло по этой части, и его бутерброд никогда не падал маслом вниз.

Паоло вновь хихикнул.

— Джозеф? — Кандида внимательно посмотрела на того, чья голова лежала у нее на коленях. Она продолжала гладить раненого по волосам, иногда касаясь бровей. Глаза американца были закрыты, но девушке почему-то казалось, что человек в сознании. Интересно, он сам-то понимает, что должен умереть?

— Что вы собираетесь делать с ним?

— На несколько дней он должен остаться здесь, если позволите, конечно.

— Если овцы окажутся рядом, то пожалуйста, а так — он обязательно замерзнет.

— Мы придумаем что-нибудь. Как, ты сказала, тебя зовут?

— Кандида.

— Как у Вольтера.

Девушка пожала плечами, явно не понимая, о чем идет речь:

— А ваше имя?

— Дэвид. — Незнакомец многозначительно посмотрел на девушку. — Паоло сказал, что вашей семье вполне можно доверять. Это правда?

— Никто не приглашал вас сюда, — ответила девушка, задетая вопросом. — Вы сами решили довериться нам.

Ответ явно понравился англичанину.

— Кандида, у нас не было выбора. — Он загасил сигарету каблуком и продолжил: — За поимку партизан обещали ведь награду.

— Знаю. Две тысячи лир за каждого.

— Если немцы схватят нас, обязательно убьют. Но наши друзья ровно через шесть недель смогут отомстить вам как предателям.

Кандида продолжала рассматривать своего собеседника. Красивые волосы, квадратный подбородок со впадинкой. Темно-голубые глаза как бы дополняли картину. Если бы отмыть этого человека от грязи и пыли, он был бы настоящий красавец. Американец казался менее привлекательным, но это, скорее всего, из-за тяжелой раны.

— Не надо угрожать нам, — произнесла Кандида тихим ровным голосом.

— Она права, — вмешался Паоло. — Киприани — хорошие люди. Даже Роза, несмотря ни на что.

Вдруг Кандиду поразила внезапная догадка.

— А где, вы говорите, у вас произошла стычка с немцами?

— Зачем тебе это?

— Они могут проследить ваш путь сюда, к нашему сараю.

— Не смогут.

— Почему вы так уверены?

— Поверь, я знаю, что говорю.

— Сегодня утром я видела два самолета-разведчика.

— Правильно. Поэтому безопаснее будет находиться под крышей до наступления ночи.

Глаза раненого неожиданно открылись, и он прошептал одно-единственное слово. Кандида склонилась над страдальцем.

— Тише. Не говорите, пожалуйста.

Глаза у раненого оказались черными как уголь.

— Собаки. Они пустят их по следу, — прошептал умирающий.