Кандида со страхом взглянула на англичанина:

— Он сказал, что у немцев есть собаки.

— Иногда есть, иногда нет. Надеюсь, что в этот раз обойдется.

— Что ж, так думать очень удобно для вас, — резко проговорила девушка. Англичанин снисходительно посмотрел на нее. Кандида начала постепенно выходить из себя: — Вы говорите, что мы способны предать вас. Но вы сами очень легко можете скрыться в лесу. А мы останемся здесь. Что, если немцы обыщут все вокруг, дом за домом, как раньше? И если нацисты найдут раненого, всю нашу семью повесят.

— Значит, надо спрятать Джозефа так, чтобы его не смогли найти, — сказал англичанин и погладил себя по животу. — Господи, как же я проголодался. Может быть, нас покормят здесь?

Паоло занервничал.

— Старуха — скряга, настоящий дракон.

— Я видел полпоросенка во дворе, духом чую хорошую жратву. Так пойдем и победим дракона.

Англичанин бросил взгляд в сторону Кандиды и вышел. За ним последовали Паоло и Джакомо — они по опыту знали, что значит связываться с Розой Киприани.

Наступило молчание. Кандида неподвижно сидела, держа голову раненого на коленях. Она думала сейчас только о немецких овчарках на длинных кожаных поводках с красными высунутыми языками, обнюхивающих все вокруг.

Прошло часа два, прежде чем Винченцо и Тео появились наконец с доктором. Это был человек небольшого роста с лицом пьяницы, большим животом, нависающим над ремнем. Доктор носил кличку «мясник», потому что именно он делал всю грязную работу в округе.

Коротышка быстро вошел в сарай и посмотрел на раненого американца.

— Американец. Ясно. Думаю, его хорошо напичкали свинцом. Он сегодня что-нибудь ел или пил?

— Ничего с прошлой ночи.

— Кто перевязал его?

— Она. — Джакомо указал пальцем на Кандиду. Доктор уставился на девушку налитыми кровью глазами, которые чем-то походили на поросячьи глазки.

— Убирайтесь. Все убирайтесь отсюда.

Мужчины повалили наружу, оставив Кандиду наедине с доктором. Девушка начала осторожно снимать повязку. Доктор передал ей ножницы.

— Режь здесь, — приказал он.

— Но повязка еще понадобится.

— Режь, глупая.

Кандида сделала то, что ей приказали. Рана продолжала кровоточить.

Врач осмотрел изуродованную плоть, продолжая жевать незажженную сигарету.

— И что же, черт возьми, я должен с этим делать? А?

— Он умирает, да?

— Я не архангел Гавриил. И не гений. Ты полагаешь, я могу заштопать этого несчастного?

— Но вы все равно должны что-то сделать.

Какое-то мгновение Кандиде казалось, что доктор вот-вот защелкнет свой саквояж, развернется и уйдет, предоставив американцу возможность спокойно отойти в мир иной. Но лекарь только издал неясный звук, похожий на храп, затем достал бутылочку с какой-то оранжевой жидкостью и начал протирать рану.

— Если он не истечет кровью, если ты не успела накормить его чем-нибудь и пуля не задела селезенку или другой жизненно важный орган, один шанс из тысячи у бедолаги остался.

С этими словами врач наполнил шприц и закатал рукав раненого. Американец лежал с закрытыми глазами. Доктор приподнял пальцем веко и посмотрел в зрачок.

— Больно все равно будет, сынок, поэтому держись. Слышишь?

Но ответа не последовало. Врачу оставалось только отойти от больного и помыть руки.

Неожиданно американец приоткрыл глаза и начал искать взглядом Кандиду — так младенцы обычно ищут мать. Девушка погладила раненого по щеке.

— Все будет в порядке. Он хороший доктор и сделает все, что сможет.