Чем быстрее он уберется отсюда, тем будет лучше для всех.

Кандида не была в Охотничьей башне с детства. И когда пони вышел наконец на опушку, девушка сразу же испытала странное ощущение, будто она вновь оказалась в своем детстве.

Построенная в XVIII веке башня была квадратной, высотой около сорока футов. Она оказалась более ветхой, чем помнилось: штукатурка почти вся осыпалась, ставни на окнах рассохлись, и только дубовая дверь сохранила твердость и прочность.

Винченцо направил повозку к середине опушки. Снежный покров сделал стук копыт почти неслышным. Небо над головой было по-прежнему серым и хмурым, казалось, вот-вот разразится новый буран.

Кандида соскочила с повозки и бросилась помогать Джозефу. Как она и ожидала, американец отказался от ее помощи и сам сошел на землю. Затем он принялся внимательно разглядывать башню.

— Это твой новый дом, — нарушил молчание Винченцо. — Войди внутрь и оглядись.

Замок в двери весь проржавел и сама дверь надсадно заскрипела, когда Винченцо навалился на нее всем телом. Джозеф вошел следом, держась рукой за рану.

Внутри было мрачно и пусто: стены из грубого камня, простой очаг. Узкая лестница вела в комнату наверху. Комнат было всего три, и они располагались одна над другой. Пол из дубовых досок делал каждый шаг гулко звучащим. Кандида поднялась в комнату на втором этаже — пусто. Затем она забралась на третий этаж. Здесь девушка растворила ставни и оглядела окрестности. Она надеялась, что из окна будет хороший вид. Но башня оказалась слишком маленькой. «Что ж, все к лучшему, — успокоила себя дочь Винченцо. — Хоть дым из трубы никто не заметит».

Она спустилась на этаж ниже и увидела, что Джозеф сам добрался сюда. Он осматривал комнатку со странным выражением лица.

Кандида холодно относилась к американцу после последнего их разговора во время бурана. Она только спросила:

— Как? Подходит?

— Прекрасно.

— Но я предупреждала вас, что будет очень одиноко.

— Неважно.

Девушка сняла ладонью паутину, а потом быстро вытерла руки.

— Вам самому придется побеспокоиться об окнах и дверях. Но, может быть, лучше здесь ничего не касаться: чем заброшеннее вид — тем безопаснее. В конце концов, в каждой комнате есть камин, а дрова растут повсюду.

— Прекрасно, прекрасно, — еще раз повторил американец.

Кандида повернулась, чтобы уйти.

Все вместе они разгрузили повозку. Кроме постели, они приготовили для Джозефа мешок риса, бобы, чечевицу, а также несколько металлических горшков для готовки. Винченцо снабдил американца топором, обрезом и другими необходимыми предметами. Пока мужчины перетаскивали скарб в башню, Кандида принялась собирать сушняк и хворост и складывать его прямо у порога, чтобы у Джозефа хватило материала на растопку хотя бы на ближайшие несколько дней.

— В какой из комнат вы собираетесь спать? — спросила Кандида.

— Думаю, на втором этаже.

Кандида отнесла туда хворост. Казалось, огонь здесь не разводили в течение нескольких столетий. Надеясь, что аисты не успели свить гнезда в дымоходе, Кандида зажгла хворост и, отойдя немного, начала внимательно смотреть на желтое пламя. Дымоход оказался незасоренным, и через несколько минут тепло распространилось по комнате. Затем Кандида решила спуститься вниз, чтобы помочь мужчинам.

Минут через тридцать башня была приспособлена к одинокой жизни: на огне разогревалась еда, постель постелили прямо на полу, а наспех собранный из досок шкаф стоял в углу.

Винченцо улыбнулся довольный и, потирая руки, добавил:

— Тяга хорошая.