— Трахаться лучше бесплатно. — Дэвид выразительно сплюнул. — Самые предусмотрительные из них просили деньги заранее, чтобы отдать своим сутенерам. Но начинающие глупышки не были так предусмотрительны, тем более что им самим нравилось это делать со мной. Они сначала предлагали товар, а уж потом я сам решал, платить или нет за него.

— Совсем как со мной, да?

— Пожалуй. Ты же не попросила ничего в самом начале.

В горле вдруг пересохло и почувствовался привкус соли. Кандида с трудом поднялась на ноги.

— Послушай… — начал было Дэвид, отбросив в сторону сигарету и пытаясь схватить Кандиду за руку, но она резко отстранилась, — я же пошутил. Пошутил, слышишь!

Кандида сбежала вниз по лестнице, а Дэвид и не подумал броситься за ней следом.

Морозный воздух ударил в лицо. Стало ясно, что Кандида ничего не значила для Дэвида. Конечно же, он никогда на ней не женится. Война закончится, англичанин улетит к себе на родину и никогда не вернется сюда.

Кандида даже не оглянулась. Внутри у нее будто что-то сломалось: чувство оскорбления и ощущение своей ненужности переполняли ее. Все ее мечты, все, что она лелеяла в душе, было обращено в пыль. В один миг она состарилась душой.

Кандиду посетили мысли, неожиданные для нее, — о смерти и призрачности самой жизни. Девушка пыталась преодолеть в себе это настроение, но все было напрасно. Джозеф оказался прав относительно многого, о чем по наивности она даже слушать не хотела. Теперь ее советчик напоминал мудреца из заколдованного леса. Таинственный отшельник, живущий в одинокой башне. Джозеф говорил, что любит ее, но эти слова мало что значили для Кандиды, очарованной Дэвидом Годболдом.

Как бледная луна в предутренний час, Джозеф казался незаметным в лучах внешнего блеска Годболда. Но вот теперь, словно во время солнечного затмения, все будто встало на свои места.

Кандида вдруг поняла, что она почти ничего не знает о Джозефе. Ей было известно лишь то, что он американский еврей, который добровольно отправился воевать в Европу в составе британских войск.

Теперь Кандида сгорала от нетерпения вновь увидеть Джозефа, вновь оказаться с ним в башне, затерянной среди молчаливого леса, чтобы еще раз заглянуть в эти бездонные черные глаза.

Обед в этот вечер прошел очень мрачно. Зенитки не переставая стреляли, и был слышен рев бомбардировщиков в небе. Самолеты союзников каждую ночь теперь проникали в самую глубь Италии и регулярно бомбили такие большие города, как Милан, Болонья, Турин. Дошли слухи об очередных зверствах эсэсовцев: в деревне в нескольких милях отсюда они повесили десять человек, которых подозревали в содействии движению Сопротивления.

Молча все члены семьи напряженно вслушивались в каждый взрыв бомбы: война подбиралась все ближе и ближе. Винченцо затушил керосиновую лампу и открыл ставни. На другом берегу озера отчетливо были видны вспышки.

— О Господи! — не удержалась Роза. — Они бомбят фабрики.

Кандида от страха прижалась к матери, напряженно вглядываясь в зловещий фейерверк. Мощные лучи прожекторов, как пальцы слепого, беспорядочно шарили по ночному небу. Отчетливо был слышен натужный рев моторов да завывание сирены. Затем вспышки взрывов и грохот вновь потрясли озеро.

— Верно, — согласился Винченцо. — они бомбят фабрики, расположенные между Сало и Брешиа.

Лучи прожекторов высветили столб дыма. Звук моторов постепенно утих, а за ним — и вой сирены. Кандида почувствовала, что у нее текут слезы. Она уткнулась лицом в материнскую грудь, как в детстве.

Но чью Кандида увидела очень странный сон, где были только огонь и Джозеф.

Снилось ей, будто стоит она недалеко от костра и оранжевые языки пламени поднимаются к мрачному небу. Жар от костра ударил в лицо, и на ресницах появились слезы.