— Но вам и не надо ничего знать. Просто оставайтесь такой, какая вы есть.

— Но кто я? О Господи, я не знала, что могу быть такой дурой. Я потеряла себя и не знаю почему.

— Это из-за того, что кто-то другой теперь определяет вашу значимость. Вы несете на себе проклятие быть женщиной.

Кандида изо всех сил вцепилась в руку Джозефа.

— Не уходите. Даже если Дэвид оставит меня, не уходите и останьтесь со мной.

Джозеф поцеловал ее в губы, и Кандида ощутила неожиданный прилив сил. Его тело отличалось от тела Дэвида. Оно было выносливее и тверже, и поцелуй был совсем другим. В нем чувствовалось столько нерастраченной нежности, что у Кандиды голова пошла кругом. Казалось, она готова растаять, раствориться в этой пышущей силе и энергии.

— Может быть, у нас остался только этот день, — еле слышно прошептала Кандида.

— Что ж, давай возьмем этот день, — прошептал в ответ Джозеф.

Кандида отпрянула назад, словно не ожидая от себя такой решимости. Безмолвие по-прежнему царило в башне. Кандида подвела Джозефа к постели отшельника.

— Ты хочешь, чтобы я разделась сама? — спросила она дрожащим голосом.

— Да, — быстро произнес он в ответ. Кандида начала торопливо расстегивать блузку.

— А он никогда не просил меня раздеться.

— Не думай о нем.

Кандида молча сняла с себя одежду. При Дэвиде она почему-то стыдилась своего тела. Да и ему нужны были только определенные его части. А сейчас, стоя перед Джозефом обнаженной, Кандида почувствовала уверенность в себе, свою пробудившуюся женственность. Конечно, ведь Джозеф находил ее прекрасной.

Развязывая ленту в волосах, она внимательно следила за его взглядом, за тем, как он жадно смотрел на ее поднимающуюся грудь и соски, в один миг ставшие такими твердыми. С прошлого лета ее тело сильно изменилось. Кандида слегка похудела и стала более гибкой. От щенячьей пухлости она незаметно перешла к женской соблазнительной стройности. Наконец ей удалось развязать ленту, и волосы хлынули неудержимым потоком на лицо и плечи.

Джозеф нежно коснулся кончиками пальцев темных сосков.

— Ты мне очень нравишься такой, полной желания и любви.

Он коснулся ее бархатных губ, ее подбородка и провел пальцем по красивой шее. Он не был так тороплив и суетен, как Дэвид. Это была сама нежность, сила и сдержанность, хотя Кандида всем телом ощущала обжигающий жар его желания. Он еще раз коснулся сосков, — они были тверды, как камень.

— Я так же красива, как Мэриан? — прямо спросила Кандида.

— Господь не создавал ничего лучше тебя, — мягко произнес Джозеф.

Затем он разделся, положив свою одежду рядом с ее юбкой и блузкой. Кандида вспомнила самца-оленя в кустах — в Джозефе были та же страсть и красота, и двигался он с такой же дикой грацией. Его тело было мускулистым, смуглым и без единой жировой складки, так что отчетливо было видно движение каждой мышцы.

Джозеф был возбужден до последней степени. И тут она тоже увидела различие с Дэвидом. Естество англичанина поднималось только вверх, а у Джозефа оно загибалось слегка к животу. Кандиде очень захотелось коснуться его плоти, но она не могла преодолеть робости. Словно догадавшись, Джозеф подошел к ней и, взяв ее руку, направил ладонь Кандиды туда, где был пах.

— От тебя так и пышет жаром, — прошептала Кандида. — Ты такой горячий, красивый и сильный, как… тот олень в лесу.

Джозеф вновь поцеловал ее в губы, и она ощутила, как его естество слегка содрогнулось от желания в ее ладони. Джозеф обнял Кандиду, и их тела слились наконец воедино.

— Я привыкла думать о тебе как о некрасивом и беспомощном мужчине.