— Тебе не отличить «Кама сутру» от дерби в «Кентукки».

— Так чего же ты хочешь? Чего-нибудь неприличного?

Филипп расхохотался.

— А как ты это себе представляешь?

Анна вздрагивала каждый раз, когда пальцы Филиппа касались ее сосков.

— Не знаю. Думаю, у меня нет достаточного опыта. Ты сам меня научишь.

Филипп нежно поцеловал Анну в губы.

— Мне нечему тебя учить. Я люблю тебя такой, какая ты есть.

— Тогда на что же ты жалуешься?

— Я и не жалуюсь. Просто сказал, что ты трахаешься, как богатая, избалованная девчонка.

— Ты хочешь сказать, что активен только ты. Но я не знаю, как вести себя с тобой. Когда мы с тобой близки, я не знаю, где я — в аду или раю. А ты разве сам не догадался об этом?

Филипп помолчал. Затем взял край ее свитера и начал стягивать его. Анна подняла руки, чтобы помочь Филиппу. Она тряхнула волосами, и ее груди поднялись как два маленьких вулкана в отблесках огня. Филипп поцеловал каждый сосок.

— Мне нравится, как пахнет твоя кожа — словно солнце и персик.

Желание буквально переполняло Анну.

— О, Филипп, прости, если я не очень хороша с тобой в постели.

— Совсем нет. Ты сводишь меня с ума. Ты похожа на греческую амфору.

Филипп неожиданно замолчал, нащупав рукой черные чулки на резинках и тонкую полоску, едва закрывающую треугольник вьющихся волос.

— Я оделась так для тебя, — прошептала Анна.

— Для меня?

— Это тебе мой рождественский подарок. — Анна вдруг застеснялась. — Тебе не нравится? Ведь мужчинам нравятся чулки на резинках.

— Ммм…

Филипп наклонился и поцеловал шрам на бедре, который остался от удара гаечным ключом. Выглядел он еще ужасно, но доктора сказали, что со временем он исчезнет и станет незаметным. Как сотрется в памяти и сам вечер в Джипсэме.

— Во всяком случае, мой опыт подсказывает мне, что это так, — произнесла Анна, подняв одно колено так, чтобы ноги в чулках соблазнительно потерлись одна о другую.

— Сколько же, дорогая, у тебя было любовников?

— Много.

— Много?

— Да.

— Сколько же?

— Трое.

— Расскажи мне о них, — потребовал Филипп, снимая с Анны чулки.

— Что же ты хочешь знать?

— Расскажи для начала о первом. Кто лишил тебя невинности.

— Что это? Допрос?

— Да, причем инквизиторский. — Филипп обмотал один конец чулка вокруг запястья Анны, а другой привязал к спинке кровати.

— Что ты делаешь? — прошептала Анна.

— Люблю кровати с высокими спинками. Так расскажи мне о своем первом любовнике. Как его звали?

— Ден. Даниель.

Сейчас Анна чувствовала себя необычно, лежа в полной темноте с поднятыми над головой руками. А Филипп между тем снял второй чулок.

— Он работал на киностудии в Белфасте, редактором. У него была жена и двое детей.

— А сколько лет было тебе?

— Немного.

— Кто же кого соблазнил?

— Он меня. Я была еще совсем невинна. Он даже не сказал мне сначала, что женат.

— Ну и как ты чувствовала себя в первый раз?

— Очень хорошо. — Анна нервно засмеялась. — Очень странно, Филипп, исповедоваться тебе, да еще в полной тьме.

— А оргазм ты испытала тогда?

— Не помню.

— Об этом ты должна помнить.