— Просто прогуливался.

— По такой-то погоде?

— Хотелось проветрить мозги.

— Ты с ума сошел. Пойдем, — произнесла она твердо, расстегивая его куртку. — Горячей воды хватает. Тебе надо быстрей согреться, пока не схватил простуду.

Анна сама раздела Филиппа, чувствуя, как промерзло его тело. Пока он стоял под душем, Анна позвонила вниз и заказала кофе с булочкой.

Кофе принесли, когда Филипп выходил из ванной. От раскрасневшегося тела шел пар. Анна с жадностью разглядывала его мускулистое тело, повторяя про себя, что это самый красивый мужчина в ее жизни.

Завернувшись в халат, Филипп взял чашку кофе и сел рядом с Анной на диван. Она прижалась к Филиппу и коснулась рукой его груди.

— Наконец-то ты согрелся. Ты сошел с ума — бродить по городу в такую погоду.

— Ты говоришь со мной, как жена, — устало улыбнулся Филипп в ответ.

— Разве это плохо? Я не переставая думаю о Варге и об этих надписях.

— Неужели какие-то надписи могут удивить тебя после всех ужасов фашизма?

— Но, Филипп, те, кто написал эти мерзости, издеваются и над еврейскими могилами, не говоря уже о синагогах.

— Даже теперь?! — произнес он скептически. Анна взглянула на него.

— Ты что, не знаешь, что творится сейчас в Европе?

— Ты имеешь в виду хулиганов-тинэйджеров? Знаю, конечно.

— Нет. Я имею в виду нечто посерьезнее, чем просто хулиганство подростков. Я говорю о новой, самой большой волне неонацизма с 1930 года.

— Это несколько тысяч дураков, одетых в фашистскую форму.

— Нет, это миллионы, которые думают, будто Адольф Гитлер был не таким уж плохим парнем. Включая и политиков, стремящихся попасть в парламент и мелькающих на телеэкранах.

— Ты серьезно?

— Конечно. Почти в любой европейской стране есть ультраправая партия, и она пользуется уважением среди населения. Каждый день в эти партии записываются все новые и новые члены.

— Но что заставляет людей становиться фашистами?

— Думаю, вакуум. Коммунизм как система умер и оставил после себя политический вакуум. Он и притягивает всевозможных экстремистов. Распад советской империи — самое большое политическое событие со времен распада Австро-Венгерской империи в начале века, что явилось причиной мировой войны.

— Но европейское сообщество не допустит новую бойню.

— Европейское сообщество стремится что-то сделать, но перспективы не очень обнадеживающие. Я занималась в прошлом этой проблемой как журналист. Жизненный уровень продолжает падать, безработица растет. Если все эти проблемы не разрешатся скоро, то приход неофашизма к власти превратится из угрозы в реальность.

Филипп поднес бокал с бренди к губам, а затем предложил его Анне.

— Ультраправые появились и здесь, в бывшем Советском Союзе, — продолжала Анна. — Наибольшую оппозицию Борису Ельцину составили не коммунисты, а именно фашисты. Ельцин был предупрежден о возможном контрреволюционном перевороте фашистского толка, но никто не воспринял это серьезно. Старая гвардия всеми правдами и неправдами хочет вернуться к власти, и у них хватит сил для этого. Только на этот раз на знаменах будут не серп и молот, а свастика.

— Да, фашистский тоталитаризм мало чем отличается от марксистского.

— Это все то же зло, только другие демагогические приемы.

Филипп встал и подошел к окну. Снег по-прежнему бил в окно.

— Откуда ты все это знаешь?

— Я — журналист. А европейская история — это моя первая любовь.

— О'кей.