Кейт дважды была у Южина в его маленькой квартирке в Москве, сплошь уставленной полками с различными досье и бумагами. Телефон во время этих коротких встреч звонил не переставая. Южин тогда уверил Кейт, что существуют сотни американских заключенных, которые остались в качестве пленных и после войны во Вьетнаме и Корее, не говоря уже о Второй мировой войне. И по сей день они покоятся где-то в заснеженных просторах бывшей советской лагерной системы.

Несмотря на то, что подполковнику удалось вызволить из психиатрической больницы американца — некоего Виктора Гамильтона, одну из многочисленных жертв КГБ, Кейт все равно сомневалась в достоверности информации, полученной Южиным. И он действительно ничем не помог ей, однако сумел хотя бы свести ее с нужными людьми, а дальше уже Кейт действовала сама.

А сейчас вдруг объявляется этот незнакомец из Нью-Йорка и говорит, что он тоже ищет кого-то, пропавшего после 1945 года. Наверное, незнакомцу столько же лет, сколько и ей, и их жизненный опыт мало чем отличается. Кейт вспомнила, что обещала Конни оставить расследование, но как можно было отказаться от такой встречи? Ведь у нее было столько общего с этим Филиппом Уэстуордом, что упустить даже малейший шанс казалось непростительным.

Войдя в кабинет, Кейт попросила секретаршу Глорию принести ей телефонный справочник и начала разыскивать в нем нужное имя. Филиппа Уэстуорда она нашла без труда. Здесь же указывался и домашний адрес: 870 ЮН Плаза. «У меня есть свой самолет», — невольно вспомнила Кейт. Кто бы он ни был, но мистер Уэстуорд явно в деньгах не нуждался. Теперь уже Кейт с нетерпением ждала встречи с этим человеком.

— Вот она, — произнес мистер Рей мягким голосом. Ломовик стремительно наклонился вперед, словно приготовился к прыжку, но стальные пальцы мистера Рея впились в плечо с такой силой, что парень чуть было не взревел от боли.

— Спокойно, мальчик, спокойно.

В жизни она оказалась меньше ростом. Но все равно была красива. Чертовски красива. Ее волосы разметались в разные стороны как темное пламя. Кожа была холеной и нежной. Такой женщине никогда не дашь сорок. Во всяком случае, выглядела она намного моложе.

На женщине было пальто и сапоги. Но даже несмотря на тяжелую одежду, Ломовик будто ощущал ее мягкую грудь и круглую попку. Что ж, охота так охота.

Вдруг она остановилась и зачем-то начала рыться в сумке. Сумке следовало бы быть поменьше и больше соответствовать общему облику женщины.

Наконец она нашла то, что искала. Это были солнцезащитные очки. Через секунду они оказались у нее на переносице, и в них отразился отблеск яркого белого снега в солнечный день.

Ломовик почувствовал, что его прыщавое лицо в шрамах медленно расползлось в улыбке. Черные очки — это то, что нужно. Они сделали ее еще более отдаленной и нереальной. Ломовик надеялся, что в нужный момент на ней тоже окажутся очки. И ему придется снять их, взглянуть ей в глаза, а потом…

И тут Ломовик ощутил у себя над ухом дыхание мистера Рея.

— Что, нравится?

— Да.

— Представляешь уже все в деталях?

На это Ломовик смог только кивнуть: сил произнести что-то не было.

Мистер Рей встал и расплатился за кофе. Затем они вышли на улицу. Ломовик по-прежнему чувствовал себя очень неуютно в этой горнолыжной одежде и нелепой вязаной шапочке, нахлобученной на стриженую голову. Однако маскировка была на редкость удачная, потому что никто из прохожих не взглянул на Ломовика, будто его и не было вовсе.

Когда они добрались до жилища мистера Рея, то Ломовик тут же скинул куртку и расправил плечи так, что затрещали суставы. Мистер Рей будто в унисон с этим звуком открыл банку из-под пива:

— Что? Застоялся?

— Да, сэр, — подтвердил Ломовик. — Обычно я занимаюсь каждый день.