— Спасибо, — просто сказала девушка.

— Было бы неплохо, если бы ты научилась улыбаться при этом, — заметила Эвелин. — А теперь пойдем, а то опоздаем на ленч.

Они вошли в маленький, уютный ресторанчик, отделанный бархатом и красным деревом, со старинным серебром на столах и белыми льняными скатертями. Затем началось изучение меню, словно это катехизис. Катарина молча слушала, пока Эвелин объясняла ей, что значит наименование каждого блюда, описывая и сам процесс приготовления. Затем она выбрала за себя и за нее, Кейт, а услужливый официант записал все в блокнотик. Эвелин откинулась на спинку кресла и закурила сигарету «Балкан собрейн», что она делала довольно редко, особенно днем, — значит, она все еще была взволнована.

— Ты объявила нам психологическую войну с того момента как приехала, Кейт. Честно говоря, я уже на пределе.

— Не понимаю, о чем вы?

— Думаю, что понимаешь. С момента твоего появления здесь над нашим домом словно нависло темное облако.

— Я не просила, чтобы меня привозили сюда, — еле слышно проговорила девушка. — Они не имели никакого права писать вам.

— Но письмо пришло. И вот ты здесь.

— Не по своей воле. И это вовсе не сделало меня счастливее.

— О, ты ясно дала нам понять, что ни о каком счастье не может быть и речи, несмотря на все усилия с нашей стороны. Мы ведь так стараемся, но тебе все равно. Сегодня ты испортила мне прекрасное утро.

— Простите.

— Я могу еще как-то понять твою грубость по отношению ко мне. Но при чем здесь, скажи, отец?

Катарина отвернулась:

— Я ему не сказала ни одного грубого слова.

— Вот это я и имею в виду, — резко заметила Эвелин. — Ты даже не смотришь в его сторону. Ты ведешь себя так, будто его не существует.

— Он не хотел, чтобы я приезжала сюда. Он беспокоится только о том, что напишут газеты, если, не дай Бог, они узнают о моем существовании.

— Плохо с твоей стороны так говорить о нем.

— Но это правда.

— Если учесть твое прошлое, то мы могли бы рассчитывать хотя бы на уважение.

— Вы хотите сказать, что если я бедна, то должна прыгать от радости, видя, какие деньги вы тратите на меня?

Эвелин с силой затушила наполовину выкуренную сигарету:

— Хорошо, что ты хотя бы заметила, что это все чего-то стоит.

Катарина тяжело вздохнула, из последних сил пытаясь сдержать свое раздражение:

— Прежде всего, мне очень трудно понять, зачем тратить на меня большие суммы. В моей семье таких денег никогда не было, и поверьте, принять все это совсем непросто. Это расстраивает меня больше, чем вы можете себе вообразить. Но я сейчас начала понимать: это просто игра, и я в ней игрушка, а не партнер.

— Что значит игрушка?

— Кукла, если хотите.

— Ты действительно так думаешь?

— Я не думаю, я знаю. — Катарина начала вдруг говорить громко, почти перекрывая общий гомон. — С момента моего появления здесь вы забавляетесь мною.

Вы сами выбрали для меня прическу, сами отвели в дорогие магазины и купили одежду.

— Но ты же выглядела как дикарка. И у тебя действительно ничего не было подходящего из одежды.

— Вы водите меня по очень дорогим ресторанам и выбираете еду, которую мне следует есть, и вино, которое надо пить.

— Потому что ты сама ничего не умеешь.

— Вы говорите мне, как следует вести себя за столом, как держать нож и вилку…

— Бога ради, Кейт! — не выдержала Эвелин.