Лифт открылся, и они очутились в подвале. В холодном неоновом свете блестели подземные недра банка. Подвал был перестроен за прошедшие годы и производил впечатление почти больничной стерильности. Они миновали три стальные двери, и каждая из них с грохотом захлопнулась за ними. От этого звука Джозеф чувствовал, как по телу начинают бегать мурашки. Наконец они достигли последней полированной стальной двери, которая казалась особенно непроницаемой. Маленькая камера у самого потолка смотрела прямо на входящего своим красным глазком. Молча они ждали, пока дверь откроется. Затем раздался громкий щелчок, и железная махина начала медленно распахиваться.

Они оказались внутри слабо освещенного помещения. Стены от пола до потолка были заполнены маленькими камерами, каждая из которых имела свой номер и два отверстия для ключей. За этим стерильным фасадом скрывались ценности, тайны и преступления. Клерк подошел к одной из камер и вложил ключ. Он повернул его трижды, затем, по заведенному правилу, поклонился Джозефу.

— Когда закончите, позвоните. Отойдя в угол, он сел.

Пальцы Джозефа дрожали, когда он вложил свой ключ в отверстие. Сердце сильно билось.

Когда он начал вытаскивать ящик, его легкий вес вызвал подозрения, что он совсем пуст.

— Нет! — прошептал Джозеф.

Ужас завладел его душой, казалось, никогда еще он не испытывал такого отчаяния. Джозеф отнес ящик на стол, отгородился занавеской и с трудом вскрыл крышку.

Все это время Джозеф старался не дышать, и сейчас его глубокий вздох был похож скорее на стон.

— Mein Herr? — подбежал к занавеске клерк. — С вами все в порядке, mein Herr?

Джозеф взял себя в руки, склонился над столом и закрыл на мгновение глаза.

— Да, — только и сумел произнести он сквозь плотно сжатые губы, — оставьте меня.

Перед глазами все поплыло. Он медленно выпрямился и взглянул в ящик.

Он оказался не совсем пустой. На дне лежали два промасленных мешочка. Он открыл тот, что побольше, и бледно-голубое сверкание ударило в глаза: первоклассные алмазы — штук двадцать — лежали в мешочке.

Немного успокоившись, Джозеф открыл второй мешочек, и горькая улыбка появилась на губах.

Миниатюрный пистолет. Он оказался настолько маленьким, что мог спокойно поместиться на ладони.

Джозеф крепко сжал оружие. Горсточка алмазов и пистолет — вот все, что оставили ему.

Боеприпасов для пистолета не оказалось, но двадцать второй калибр не так уж трудно достать самому. Однако убить из него можно только в упор, если приставить ствол к самому виску и нажать на спусковой крючок.

Джозеф убрал пистолет в мешочек и положил вместе с алмазами в свою сумку.

Какое-то мгновение он стоял неподвижно, уставившись на противоположную стену, но отчаяние не долго владело им. Он знал, что будет делать дальше, знал путь, по которому следовало пойти.

Все равно это было лучше, чем ничего. Намного лучше.

Джозеф застегнул молнию на сумке и вышел из-за занавески. Затем задвинул ящик на место, повернул три раза ключ и положил в карман. Кивнув клерку, Джозеф сказал:

— Готово, пошли.

СИЦИЛИЯ

Она медленно выходила из своего глубокого забытья. Чувства постепенно возвращались, кожа вновь ощутила раскаленный жар солнца, а затем девушка почувствовала знакомый запах моря и шум волн. Кейт лежала на спине, и ей было удобно, как ребенку в люльке. Ни одной мысли в голове, никакого душевного волнения.

Какое прекрасное место! Как хорошо просто так лежать на залитом солнцем острове, забыв о быстротекущем времени. Времени, которое не пробуждало здесь ни одной печальной мысли.

Ветерок вдруг принес звуки мужских голосов, и Катарина села. Ярдах в двадцати от нее несколько рыбаков причалили к берегу с утренним уловом.