|
— Самое старое зеркало в этом доме, — с придыханием заявила графиня. — Оно принадлежит моей семье несколько столетий. Я не делала экспертизу, но полагаю, к нему приложил руку сам Челлини. Слышали историю про зеркало мадам де Пуатье? — Челлини? Сомневаюсь, синьора, — голос карлика был абсолютно спокоен. — Это более поздняя работа: середина восемнадцатого века, не раньше. Скорее всего, зеркало работы мастера Пьетро Аретти, но нужно посмотреть клеймо на оборотной стороне. — Что?! — графиня засопела. — Хотите сказать, что это — подделка? Карлик громко скрипнул. Томка не поняла, что означает этот звук. Может, карлик усмехнулся, возможно — расхохотался, не исключено и то, что это скрипнула маска, когда доктор повернул голову. — Почему же подделка? — Только что вы сказали, что Челлини… — начала графиня, но карлик ее перебил. — Челлини! — язвительно воскликнул доктор. — Что в имени, синьора? Челлини не знал и половины того, что полагается знать зеркальщику. Аретти же настоящий мастер. Он понимал, что и для чего делает. Последний из тех, кто действительно понимал. Томка услышала несколько звонких ударов — карлик постучал тростью по раме. — Настоящий мастер, — повторил он и в голосе послышались довольные нотки. — Да, синьора, это одно из тех зеркал. Графиня запыхтела и минуты две не могла уняться. Было слышно, как она мечется по комнате. Пол дрожал, а вместе с ним дрожал и шкаф, в котором прятались Томка и Снуппи. И если девушка еще могла это вынести, собаке шкафотрясение пришлось совсем не по душе. Пес задергался сильнее, царапнув лапой по задней стенке. Если б он ворвался в оркестровую яму, кусая подряд всех музыкантов, и то было бы тише. — Вы слышали? — резко спросил карлик. Томка попрощалась с жизнью. — Что? — удивилась графиня. — Кто-то скребется… — Это мыши. Старый дом, развелось, как грязи. Чем только не травили… Видите, как Мими разволновалась? Она их чует — кошачий инстинкт. — Ах, мыши… — протянул карлик. Даже сквозь дверцу шкафа Томка почувствовала его взгляд: он жег точно кислота. Девушка не сомневалась — карлик знает, что в шкафу кто-то прячется, и знает, кто именно. Казалось бы: что ему стоит подойти и открыть дверь? Сейчас Томку можно брать голыми руками. Но ничего подобного карлик не сделал. Он ни на шаг не приблизился к шкафу, и от этого Томке стало еще страшнее. — Значит, одно из тех зеркал, — задумчиво произнесла графиня. — Похоже, мои благородные предки подкинули мне еще один скелет в шкафу… — О да, синьора, — скрипнул доктор. — Именно так. Томка прикусила руку, чтобы не вскрикнуть. Он издевается? Да, ее можно назвать худой, даже тощей, но «скелет» — уже слишком. Томка представила, как уголки клювастой маски изгибаются в злорадной ухмылке. Непросто вообразить усмехающуюся птицу, но ей это удалось. — Что ж, — сказала графиня. — Это многое объясняет. Выходит, зеркало волшебное? Как бы Томка ни была напугана, она прислушалась. Волшебное зеркало? Так-так… Карлик сухо закашлял: — Нет, синьора, конечно, нет. Мы живем в двадцать первом веке, какое волшебство? Любому, самому невероятному чуду существует рациональное объяснение… — Неужели? — графиня громко хмыкнула. — Да, синьора. Секрет этого зеркала в особой амальгаме, которую умели делать старые мастера с Мурано. Эту амальгаму еще называют египетской. Считается, что венецианцам секрет достался по наследству от римлян. Римлянам, соответственно, от египтян… Существует легенда, что Клеопатра рассказала его Юлию Цезарю при довольно пикантных обстоятельствах. |
