Loading...
Изменить размер шрифта - +

– Вполне возможно, – сказал Чаз. – Однако сейчас речь не об этом. Дело в том, что паранормальные способности не являются чем‑то необыкновенным и изощренным. Это нечто достаточно примитивное и универсальное для всех. Только люди забыли, что некогда обладали ими. Они пришли к заключению, что это было давно и не правда, а раз так, то и верить ни к чему. И только те, кто продолжал верить, – колдуны, а также изгнанники, обнаружившие у себя иммунитет, – прибегали к этим способностям, поскольку вера может как убивать, так и спасать жизнь.

– Даже если ты прав, – произнес Джай, – то те, кто не верил, не принимали участия в создании Массы.

– Ничего подобного! Примитивная часть сознания, вопреки неверию, была нацелена на выживание. Только эти люди не могут воспользоваться тем, что создали, пока не поверят в свои возможности.

– Ну, это всего лишь слова, – возразил Джай. – Но если ты ошибаешься, то, когда гниль хлынет сквозь дыры, твое заблуждение приведет их к смерти от медленного удушья.

– И все‑таки я не ошибаюсь, – твердо сказал Чаз. – Все, что им нужно сделать, – это не бояться гнили и верить в свою победу над ней.

Он направился к столу с камерой. Толстяк попытался преградить ему путь.

– Пусть говорит, – велел Джай, и толстяк отступил в сторону.

Чаз подошел к передатчику.

– Но ты же сам не знаешь наверняка, – догнал его голос Джая.

– Я в это верю! – ответил Чаз. – И это единственное, что требуется от всех остальных.

Он повернулся лицом к камере:

– Граждане Большого Чикаго! Другого пути у нас нет. Победим мы или проиграем – нам некуда отступать. Воспряньте же духом, поддержите меня, и мы покончим с гнилью!

Чаз снова обратился к Массе Причера. Но на этот раз он представил себя в виде крошечного монокристалла, погруженного в питательную среду дремлющего сознания четырех миллионов жителей Чикаго.

– Давайте же, черт вас возьми! – внезапно разозлившись, выкрикнул Чаз. – Присоединяйтесь ко мне или сидите и ждите, пока гниль доберется до вас. Теперь все зависит от вас. Вы создали Массу – так воспользуйтесь же ею.

Он ждал. Довольно долго казалось, что ничего и не произойдет, но потом медленно, очень медленно к Чазу начало подбираться ощущение, что он не один. Он чувствовал, как его разум увеличивается, становясь все сильнее и сильнее... Масса пробудила дремлющее сознание бесчисленного множества людей. Его разум, подобно монокристаллу, присоединял к себе кристаллики людского разума, разрастаясь в питательной среде подсознания и становясь все сильнее; их единство росло... все быстрей... и быстрей...

– Смотрите! – Чаз обратился к толпе, указывая сквозь прозрачный купол на мрачимо завесу облаков, озаренных на западе багровыми сполохами заката. – Смотрите, мы уже начинаем расправляться с гнилью!

Он обратился к силе Массы. Но на этот раз разум Чаза был намного сильнее, поскольку впитал в себя проснувшееся сознание всего народа. И сила Массы в ответ стала еще могущественней, чем когда‑либо. Она откликнулась на его зов.

Масса приближалась; и теперь, как и раньше, ничто не могло устоять перед ней. Она напоминала огромного человека, который, выпрямившись во весь рост, шагает по своей планете. Масса наступала, как воля бессмертного человечества, сметая на пути капканы и ловушки, в которых оно запуталось. Она надвигалась, неудержимая, как ураган.

Бешеным смерчем она пронеслась по улицам города, по его куполам и зданиям, истребляя повсюду споры гнили. Масса набирала силу и ревела, как шторм. Затем, свернувшись спиралью, пружиной рванула к сгущающемуся облачному покрову и словно рогом пронзила серые облака, разметав их в клочья.

Быстрый переход