Отто снова поморщился, шагнул в послушно открывшуюся дверь.

Холл был достаточно просторным, поэтому ощущение многолюдности, сутолоки не возникало, хоть здесь и находились по крайней мере три десятка человек. Большей частью они сидели в удобных креслах, живописным беспорядком разбросанных между бассейнами, фонтанчиками, клумбами-вазонами ярких цветов, — ожидали своей очереди на резервное копирование. Тут же сновали дроиды-стюарты с напитками и яствами на подносах. Дождавшись сигнала коммуникатора, посетитель шёл к указанной комнате-кабинке, гостеприимно открывавшей перед ним дверь. Те, кто закончил процедуру, в холле не задерживались, шли к выходу. Взамен в помещение входили другие. «Дистрикт Алиса, рекреаторий № 7» — красовались огромные лиловые буквы на стенах.

Ошибки нет, самый центр Гедонизма, он попал туда, куда требуется. Нет! Куда должен был попасть его пустоголовый двойник...

— Что, друг, не очень-то доволен своим телом? — внезапно раздалось за спиной.

Погрузившийся в неприятные размышления Отто вздрогнул. Обернулся. Перед ним стояла высокая — выше Шабена почти на голову — женщина, смотрела сверху вниз. Не просто высокая — крупная и подчёркнуто маскулинная, плечи шире бёдер. Вместо туники на ней была оливкового цвета приталенная рубаха, позволяющая рассмотреть сильные руки и ноги. Упругие высокие груди оттягивали лёгкую материю. На женском торсе среднестатистического размера они бы смотрелись излишне большими, но здесь — в самый раз. Довершало картину лицо скандинавской валькирии. Серебристо-седые волосы заплетены в косички, плотно уложенные на голове.

— И я бы расстроилась, получив такое, — продолжила незнакомка. — Потерял тело, форс-мажорное воскрешение? Ничего, к хорошему боди-мастеру можно записаться прямо отсюда, дополнительное благо тебе наверняка начислили. Помочь с выбором?

— Не к спеху. Сначала осмотрюсь, подумаю. Понаблюдаю.

Тонкие губы валькирии насмешливо изогнулись.

— Ну, понаблюдай. У меня тело тоже свеженькое, прямо со стапеля. Матрица не из новых и не под заказ, но основу линейки когда-то сам Тадеуш Ванев делал, только в другом масштабе. Я попросила увеличить, люблю быть большой. Как оно, со стороны?

— Сногсшибательно.

Такого эпитета валькирия не ожидала. Приподняла бровь удивлённо. И вдруг прыснула.

— Молодец. Люблю остроумных и находчивых.

Шабен тоже улыбнулся. Ничего катастрофически непоправимого не случилось, единичный сбой, — постарался успокоить себя. Они и не ожидали, что самоподдерживающаяся система Гедонизма будет работать без сбоев. Пусть не он, но другие апостолы попали в пункт назначения. Коллективный Интеллект заблокируют при малейшей опасности, и посмотрим, как быстро молокососы деградируют и вернутся под контроль. А он — раз уж так случилось! — насладится всеми благами Гедонизма.

— Ты так пялишься, будто хочешь увидеть, что у меня под рубахой, — прервала его мысли валькирия.

— Хочу, — честно подтвердил Отто. Женщина в самом деле выглядела шикарно и была не глупа при этом. А размер — всегда относителен.

Собеседница вновь окинула его скептическим взглядом.

— Ну, у тебя я ничего интересного увидеть не ожидаю. Но почему бы не развлечься? — Она протянула руку: — Глория Торн.

— Отто Шабен.

Рукопожатие было крепким и долгим. Женщина ждала какой-то реакции. Не дождалась, намекнула:

— Та самая Глория Торн. Ты что, не слышал обо мне? Я же двадцать лет была Президентом Совета этого дистрикта, только год назад в рейтинге проиграла. Ты что, издалека приехал?

— Очень издалека. Я надеюсь, ты расскажешь мне о местных обычаях?

— Непременно! Пошли ко мне.

Остаток дня, вечер и ночь Отто Шабен «изучал обычаи», — большей частью в постели.