Остаток дня, вечер и ночь Отто Шабен «изучал обычаи», — большей частью в постели. Валькирия оказалась поистине ненасытной. И неутомимой. Утром, вместо того чтобы отдыхать после динамичного времяпрепровождения, сбежала в фитнесс-клуб.

Вернулась Глория на удивление быстро. И не одна — приволокла с собой сутулого, неопрятно одетого парня. В буквальном смысле приволокла — за шиворот.

— Кто это? — удивился Шабен, мирно спавший на диване до этого вторжения.

— Сумасшедший. Ты когда-нибудь видел сумасшедших? Говорит, что выследил меня, просит рассказать, откуда я появилась. Должно быть, у него мозги начали распадаться от времени, надо же так себя запустить! Гуманнее всего убить его сейчас. Перезагрузится и снова станет нормальным. Но ведь это нарушение!

Парень и впрямь выглядел ахово. Тело его, некогда весьма претенциозное, оставлено было без внимания давным-давно, отчего кожа шелушилась, мимика нарушилась, мышцы потеряли эластичность. С одеждой дела обстояли не лучше: стильный чёрно-алый хитон прорвался в нескольких местах и ощутимо вонял, сандалии износились вдрызг, их попросту приклеили к ступням, чтобы не потерять.

— Я не сумасшедший, я Бартоломей Кукиш, — прошамкал он. С дикцией тоже выявились неприятности. — И убивать меня нельзя, а то я всё забуду. При воскрешении стирают лишние воспоминания, и тебе бы стёрли. Но я поставил скрипт, поэтому ты помнишь. Что ты не из Гедонизма, ты извне!

— Нет, я его всё-таки убью! А потом придумаю, как избавиться от тела, чтобы никто не узнал.

— Погоди. Убить всегда успеем. — Сонную расслабленность как рукой сняло. Отто сел, потребовал: — Ну-ка подробнее. Твой скрипт работает до сих пор?

— Нет, я его сразу убрал. Мало ли кто явится к нам в Гедонизм. Не зря ведь наше Магелланово Облако назвали Малым, а то, внешнее, — Большим. — Парень опасливо покосился на Глорию. — Если там все такие...

Шабен улыбнулся: кажется, причина сбоя нашлась. Скомандовал валькирии:

— Отпусти его. Он не сумасшедший, он гений. — Снова повернулся к парню, сообщил: — Верно, Бартоломей Кукиш, людям лучше не знать, что творится за пределами Гедонизма. Ты ошибся в одном: оттуда явился я, а не она.

Парень удивлённо уставился на него. Но его удивление не шло ни в какое сравнение с обалдевшей физиономией валькирии. Отто засмеялся, констатировал:

— Итак, в наличии гениальный хакер и амбициозный управленец. Не мешало бы добавить кого-то, умеющего работать с вещами. Глория, ты поминала какого-то Тадеуша, мастера тел. Он действительно хорош?

— Тадеуш Ванев? Был лучшим одно время, — опередил валькирию Кукиш.

Та недовольно покосилась на него, уточнила:

— Он больше не занимается боди-артом. Клепает дурацких дроидов ради собственного развлечения.

— Дроидов? Замечательно! Найдёшь его и притащишь сюда. — Тревога растаяла окончательно, уступив место осознанию своего всемогущества. Отто откинулся на спинку дивана, сообщил: — В команде Волшебника будут, как и положено, Страшила, Лев, то бишь Львица, и Дровосек. Порезвимся вволю, выжмем из этого «изумрудного городка» всё, что он способен дать.

— Какого городка? — не поняла «львица».

— Из этого, этого! — Отто развёл руки, словно охватывая комнату и всё за её пределами. — Из Гедонизма! Например, ты хочешь стать Президентом Высшего Совета?

Глория Торн справилась с изумлением. Теперь она разглядывала Шабена прищурившись.

— Хочу. Но ещё больше я хочу знать, кто ты такой?

— Разумеется. Для начала — я тот, кто... дай бог памяти... восемьсот пятьдесят лет назад придумал ваш мир.

— Как это? — не понял Кукиш. — Гедонизм существует пять тысяч.