— Осторожно! — почти инстинктивно вскрикнул Шабен.

Да, это не искины Гедонизма. Здесь любое чуждое изменение заметят мгновенно. Даже искать информацию требовалось крайне осмотрительно.

— Сделай запрос по термину «Тасмания», — приказал Шабен. — Географический топоним не должен вызвать подозрений. А из полученного массива выбери упоминания за... последний год, скажем.

Выборка оказалась пустой. Коллективный Интеллект не интересовался заброшенным давным-давно анклавом. Означать это могло единственное: за истреблением обитателей анклава стоит не он. Это сделала другая сила. Живые? За семьдесят лет внешний мир изменился. Шабен по-прежнему мог воровать информацию у КолИна и тайком контролировать его. Но сам КолИн больше не обладал тотальным контролем и абсолютной информацией. О живых он знал лишь то, что они сами ему сообщали.

— Анклав уничтожили месяц назад, — задумчиво произнёс Шабен. Посмотрел на Корвина. — Незадолго до этого ты пожаловал в Гедонизм. Как думаешь, эти события связаны между собой? — Скомандовал Бартоломею: — Запрос: «Антон Корвин».

О да, по такому запросу информации нашлось предостаточно. Самая важная компоновалась в одну фразу: «Президент Планетарного Совета Антон Корвин скоропостижно скончался при невыясненных обстоятельствах».

— Ого, ты Президентом Совета был, прямо как наша Глория! — удивился Кукиш.

— Да, так. За одним исключением: в Гедонизме должность Президента — главный приз игры в демократию, на Земле — реальная власть. Смерть обладателя такой власти — событие неординарное. Ведь это настоящая смерть, окончательная, необратимая, предел существования личности...

Почему необратимая? Вот он, живой, вполне себя осознающий. Разве что всё забыл «благодаря» алгоритмам ММО. Забыл?!

Ванев, Шабен, Торн, утратившая подвижность, но не органы чувств, пялились на экраны, заполненные картинками и текстом, переговаривались, обсуждая увиденное. У Корвина в глазах темнело, зрение расфокусировалось. Он перестал чувствовать ноги. Если бы не устойчивость дроида, упал бы. Откуда-то с периферии восприятия донёсся голос Бартоломея:

— Что означает: «Родственные связи»?

— Долго объяснять. Давай сюда! — коротко бросил Шабен. — «Дочь: Дина Парсеваль, Председатель комитета по космическим исследованиям». Ничего себе! Живые заинтересовались космосом?

На экране — женщина с коротко стриженными серебристо-седыми волосами. Запрокинув голову, смотрит в звёздное небо. Она сильно изменилась... Нет! Не изменилась совсем. «Папа, там есть люди?»

Чёрная пелена перед глазами лопнула, сгинула без следа. Антон вскинул руку, чтобы стереть со лба испарину. Опомнился: какая испарина у композитного тела!

— Я помню! — крикнул.

Шабен и Ванев оглянулись.

— Что?

— Всё! Я, Антон Корвин, Президент Планетарного Совета Земли, помню всё.

Ванев молчал. Шабен попробовал возразить:

— Это ложные воспоминания из шаблона...

— У меня не было ложных воспоминаний, только пустота, амнезия. Твои алгоритмы рассчитаны на бессмертного. А я им никогда не был.

Корвин не врал. Квантовый образ личности, решившей присоединиться к Коллективному Интеллекту, не нуждался в резервной копии, а значит, не подвергался декогеренции, расслоению, оцифровке. И в Гедонизм попала не цифровая копия, а квантовый образ. Алгоритм цензурирования не сработал, вместо замещения памяти заблокировал её. Не удивительно, что воспоминания просачивались сквозь препону, — в увлечениях, навыках, снах. И теперь, когда сны и явь соединились, плотина рухнула.

11. ВО ИМЯ БУДУЩЕГО

71 год Новой эры

Он проводил Дину до глайдера, оставленного на краю поляны.