— Не надумал перебраться в город? — спросила дочь. — А то живёшь здесь, как... как...

— Как старый бирюк? Так я и есть старый. Мне уже покоя хочется, а в городе деятельность всякая, движение. Это удел молодых.

Антон не лукавил. Последние лет двадцать он в самом деле предпочитал уединение здесь, в сосновом бору на берегу глубокого прозрачного озера, в построенном по древним чертежам деревянном доме. Выбирался из добровольного затворничества лишь когда требовалось личное присутствие Президента. В остальных случаях предпочитал общаться удалённо с выбравшим его своей главой человечеством. Благо, унаследованные от предыдущей эпохи технологии позволяли делать это легко и комфортно. Молодое человечество кипело энергией и энтузиазмом. Живые творили, изобретали, переделывали и перестраивали, самозабвенно разрушали города бессмертных, на их месте возводили собственные. И, конечно же, размножались, спеша вновь заселить отвоёванную планету. Первое поколение, «вышедшее из пробирки», стало родителями, пра- и прапрародителями десятков миллионов.

Женщина улыбнулась, покачала головой.

— Какой же ты старый? Сто одиннадцать лет всего. Просто мне тревожно за тебя.

— Тревожно? Это Земля, а не Проксима Центавра какая-нибудь. Что может случиться с Президентом Планетарного Совета на родной планете? Ты опасаешься, что меня похитят инопланетяне? Или дроиды взбунтуются?

— Дроиды меня не беспокоят. Вот люди... Мне не понравилось сегодняшнее совещание.

У Корвина совещание Планетарного Совета тоже оставило неприятный осадок. Тема была нейтральной: обсуждался объём ресурсов, которые может выделить планета на исследования Солнечной системы. По обыкновению Дина, как председатель профильного комитета, напомнила о возрождении идеи межзвёздных полётов с использованием новейших достижений. Обычно в этом месте Исполнительный вице-президент Сейд Накамура возражал, что организовать полноценную пилотируемую экспедицию к потенциально пригодным для колонизации мирам в обозримом будущем нереально: для полётов на гиперсветовых скоростях нет технологий, а для постройки «корабля поколений» требуется слишком много ресурсов. Что же касается беспилотных полётов к ближайшим звёздам, то они имеют чисто академический интерес, а потому пока неактуальны. Ресурсы полезнее тратить на обеспечение и воспитание детей. Члены Совета соглашались, и дискуссия обрывалась, не начавшись.

Однако сегодня Накамура внезапно поменял риторику. Он по-прежнему считал межзвёздные полёты несвоевременными, но назвал их не «тратой ресурсов», а «вложением в будущее». Куда более полезным, чем содержать «муравейник», как презрительно многие из живых называли Гедонизм. Вице-президент подготовился, провёл расчёты: постройка одного «корабля поколений» равноценна всего лишь десяти годам содержания «муравьёв».

— Посчитайте сами, коллеги, какой флот мы могли бы построить! — На вопрос: «Зачем?» — ответил и вовсе пафосно: — Человечеству нужна великая цель, иначе наши потомки скатятся в такое же скотство, как и предки. Заселить не одну планету, а всю Галактику — какая цель может быть величественнее?

Накамура давил на эмоции и логику одновременно, его доводы не получалось опровергнуть. Официально Гедонизм считался наглядной демонстрацией, к чему приводят лень, невежество, тупость и жажда личного бессмертия. К его обитателям относились с презрением и брезгливостью. Но это сегодня. Пока что ни один из новых живых не умер по естественным биологическим причинам — несколько сотен несчастных случаев не в счёт. Пятьдесят тысяч высказали желание присоединиться к Коллективному Интеллекту, треть прошла экзамен, остальные продолжили жить как ни в чём не бывало, — занятий хватало для каждого.