— А я всё думал, как помыться, чтоб тебя при этом не смутить, простирнулся заодно. Как думаешь? До завтра высохнет? Сменную я не успел захватить, — Маркус попытался выбраться, но не смог. — Поможешь?

В голове вспыхнула картина: лежащий беспомощный Тигран. «Один поцелуй, Манон, прощальный поцелуй. Ты же не откажешь мне в такой малости?..»

(Если дёрнет в бадью… шанса не дадим…)… а если нет? (протяни руку и узнаем)

Манон подошла и протянула руку Маркусу, сердце замерло. Вроде, пустяк. Но это своего рода тест на доверие.

Глаза его смеялись, он хитро прищурился и ухватил Манон за протянутую руку, пальцы их сжали ладони друг друга.

— Тяни, — попросил Маркус, упираясь свободной рукой в край.

Манон потянула его на себя, делая шаг назад, как только ноги Маркуса коснулись пола, он оттолкнулся рукой от края бадьи и с хлюпом выбрался из неё, тут же выпуская руку Манон и делая шаг в сторону, чтоб не замочить её. Она шагнула к нему и обняла.

— Манон, зачем, ты вымокнешь, — Маркус попытался отстраниться.

Она вжалась в него плотнее, обнимая за спину, и заревела.

— Манон?! — растерянный голос, правая рука легла на её лопатки, а левая провела по волосам, успокаивая. — Манон, я вообще-то и так сырой, но если ты думаешь, что недостаточно…

— Дурак, — прошептала, хлюпая носом. Втягивая его запах степной полыни, смешанный с её цитрусовым бергамотом. — А ты пахнешь вкусно.

— Абсолютно нелогичная женщина, — пробормотал Маркус, прижимая её голову к своему плечу и целуя в макушку.

Стояли обнявшись, рука Маркуса поглаживала спину Манон.

— Стоял бы и стоял, — сказал Маркус в её волосы, — но может, мы разденемся?

— Что?! — Манон сердито отстранилась, убрала руки с его спины. — А кто же говорил:.. подожду… пока достаточно, — передразнила она.

— Подожду, но как-то здоровым хочется ждать, Манон, мы мокрые. У тебя есть запасная одежда?

— Не-ет уже.

— И у меня нет… чувствуешь проблему?

Манон чувствовала, и даже очень… хорошо так упиралась, настойчиво и горячо.

— Чувствую, — ответила, сглотнув.

— Манон… с этой проблемой я справлюсь, — усмехнулся Маркус чуть севшим голосом, — нам переодеться не во что, а постель одна, а мы голые, а постель одна. Я, конечно, кремень… — рука его скользнула на её поясницу и прижала, доказывая — да-а-а, кремень… — но, Манон, — Маркус наклонился к её уху и зашептал, горячо так зашептал: — ты мне ведь в кошмарах давно не снишься, ты мне совсем-совсем в других снах снишься… где я не сдерживаю себя… и ты мне отвечаешь… так вот представь… спим мы в одной постели голые, и мне снится сон: сплю, никого не трогаю, и чувствую, как ты во сне прижимаешься ко мне, а мы голые, Манон…

И рукой так по спине вверх провёл кончиками пальцев. И мурашки за ними следом по позвоночнику.

— А ведь ты не специально прижалась, ты спишь, Манон. И я сплю… — ладонь Маркуса легла на затылок Манон и помассировала, загребая пальцами волосы. — Ты прижалась, ища тепла… и я ищу тепла… — мужская ладонь скользнула по её плечу, опускаясь вниз, пальцы сомкнулись на запястье, прижали её ладонь к мужскому бедру и медленно повели руку женщины вверх по влажной ткани, цепляясь за складки, по животу, по рёбрам, прижали к груди, в том месте, где в рёбра барабанило сердце. Хриплый шёпот: — Твоя ладонь легла на мою грудь… голую, горячую грудь…

— Вовсе она у тебя и не голая, а холодная и сырая… — проворчала Манон, с трудом выходя из транса, понимая, что пальцы её поглаживают эту самую грудь в реальности и ещё в самом таком месте, где сосок под мокрой тканью топорщится, а она его и поглаживает.