Манон стояла обнажённая в нише между зубцов, положив ладони на камни, запрокинув лицо к ночному небу. Ноги чуть подрагивали после второго раза, уже более нежного и тягучего. По телу разлилась истома. Маркус подошёл сзади, прижался к спине, накрывая своими руками её, вклиниваясь пальцами между пальцев, сжимая. Его губы вновь целовали её волосы, шею, плечи.

— От тебя пахнет мной, — прошептал он довольно, вдыхая запах её волос и кожи. — Я есть хочу.

— Ненасытный, — фыркнула Манон, толкнувшись в него ягодицами.

— Я вообще-то имел в виду парочку бутербродов, но твоё предположение мне нравится больше… — она почувствовала, как его колено раздвигает её ноги… пристроился и толкнулся в неё, она прогнулась, давая возможность проникнуть глубже. — Не-на-сы-т-на-я, — простонал в её волосы. Они несколько минут двигались, просто, чтоб заполнить себя друг другом, без стремления к логическому концу, пока его пальцы не разжали её ладонь и не прошлись лёгкими поглаживаниями по руке, плечу, перескакивали с позвонка на позвонок, очерчивая, чувствуя как мурашки бегут следом.

— Ма-р-ку-с-с… — выдохнула Манон, откидывая голову ему на плёчо. Он тут же поймал губами мочку уха, поиграл, шепнул:

— Тебе буте-рброд как всегда, с тома-том? — не прекращая движения внутри, рука обхватила грудь, сжала на грани боли.

— Да-а-а…

— Вина? — шептал, так, словно предлагал все блага этого мира.

— Да-а-а…

— Хорошо, — толкнулся глубоко в последний раз и вышел. Поцеловал в шею. — Сейчас сделаю.

— Э-эй, — возмутилась Манон, оборачиваясь и получив лёгкий поцелуй в губы. — Требую продолжения банкета.

— Будет, ненасытная моя, вот как раз после банкета и будет, — потянул её за собой к покрывалу.

Усадил, огляделся в поисках рубашки, нашёл, накинул ей на плечи и отправился собирать припасы, раскиданные по площадке. Подобрал бутылку, удивился, что не разбилась и пробка на месте. Нашёл узел со снедью. Вернулся к Манон на покрывало, сел напротив, скрестив ноги. Поставил узел между ними, бутылку передал Манон. Развязал ткань, раскинул углы, получилась импровизированная скатерть. На подносе обнаружились мясо, сыр, помидоры, каравай ржаного хлеба.

Оба одновременно потянулись к своим сапогам за кинжалами. Глаза встретились, улыбнулись. Манон не повезло — не тот сапог, в этом был стилет. Она поднялась и прошлась мимо Маркуса, вильнув перед носом задом, клацнули зубы. Манон обернулась через плечо. Маркус изобразил волчий оскал и ещё раз клацнул зубами, предупредив — мужчина голоден. Голодный мужчина получил щелбан по носу, ибо неча скалиться на неприкосновенное. А вот это она зря. Отбросил кинжал, отпихнул ногой поднос, схватил и повалил визжащую и хохочущую Манон на покрывало… бутылка снова покатилась по камням…

Минут через тридцать сидели полуодетые: Манон в рубашке, Маркус в брюках… во избежание… Она полулежала на его груди, прислонившись спиной. Он держал два нарезанных уже ломтя хлеба. Она накладывала на них порезанные сыр, мясо, на свой кругляши томата добавила. В это время Маркус успевал поцеловать или прикусить и шейку, и ушко.

— Маркус, — передёрнула Манон плечом, которое только что укусили, — дай мне закончить. Ты же взрослый мужчина, потерпи немного.

— Вот именно, взрослый МУЖЧИНА, — провёл носом по бьющейся жилке на шее, — изголодавшийся по тебе взрослый мужчина.

— Ешь, голодающий, — Манон отряхнула ладони и откупорила бутылку. Бокалов не было.