— Немедленно это прекратите! — вторили ему другие члены совета.

Единственный у кого на лице вместо испуга застыло изумление, был ректор. Когда один из членов учёного совета попытался схватить огнетушитель, чтобы пеной потушить книгу, ректор резко остановил преподавателя.

— Не сметь!

Слово ректора в стенах университета — закон. Огнетушитель остался неиспользованным, да и это было уже ни к чему — пламя исчезло так же резко, как и появилось. Развеялся дым, и по итогу на столе остался лежать гримуар, целый и невредимый.

А вот тестеру досталось куда сильнее — кристаллы осыпались пеплом, металлический ободок их удерживающий, превратился в труху. Гримуар, всё это время висевший в воздухе, резко рухнул вниз с характерным хлопком. Его окутавшее алое свечение также резко прекратилось.

— Вы что натворили? — процедил декан, сжигая меня взглядом.

— Ну вы же хотели провести испытания, что не так? — я коротко пожал плечами.

— Это что, шутка юмора такая, Вавилов? Вы вывели из строя дорогостоящий аппарат! — завизжал Юрий Леонидович, член совета и доцент кафедры артефакторики.

Поднялся галдёж, хотя я не до конца понимал суть выдвинутой претензии. Они хотели что-то там проверить при помощи своего тестера? Так, пожалуйста — проверяйте, хоть обпроверяйтесь!

С таким же резоном я мог предъявить, что это их аппарат испортил мою книгу. Мог, если бы гримуар не остался целым и невредимым. На книге заклинаний не было ни следа гари или пепла от вспыхнувшего пожара. Зато и то и другое было на лицах и костюмах членов совета.

Выглядели они не лучше куриц с опалёнными перьями. Следов пожара не осталось только на мне и господине ректоре. Кто же виноват, что они не предусмотрели поставить банальную защиту. Хотя недовольство преподавателей можно было понять — досталось им, будь здоров!

— Я считаю, что он не может быть допущен до экзамена с такими шутками! — декан продолжил сгущать краски. — Предлагаю проголосовать. Кто за то, чтобы отстранить от экзамена Вавилова Константина Фёдоровича?

— Стесняюсь спросить, что не так? — уточнил я.

— Это какое-то издевательство, он ещё спрашивает, что не так…

Я понимал, что господа присутствующие восприняли выплеск энергии моим гримуаром за розыгрыш, как если бы я кинул им на стол дымовуху. Никто не мог даже допустить, что гримуар может сработать, ведь это противоречит законам магии местного мира.

Начали голосовать. Вопрос стоял так: кто за дисквалификацию Вавилова и недопуск меня до выпускных экзаменов.

Вверх потянулись руки четырёх из пяти господ советующихся. Руку не поднял только ректор.

— Василий Иванович, вы же, как понимаю, тоже за? — пресмыкающимся тоном спросил у него декан.

Ректор медленно покачал головой

— Я за то, чтобы допустить господина Вавилова до экзамена, — ответил он.

— Но почему? — изумился декан, которого от одного моего вида коробило.

— Вавилов в своей дипломной работе сделал невозможное. Он соединил в одном гримуаре все известные стихийные энергии, — пояснил ректор.

— Василий Иванович, вы же понимаете, что это не сработает, что это попытка…

— А вот я и хочу проверить, господа, — перебил декана Василий Иванович. — Я накладываю вето на решение совета. Господин Вавилов допущен к выпускному экзамену университета магии.

Лица остальных советующихся вытянулись, но с ректором никто пререкаться не стал, себе дороже.

— Тяните, Константин Фёдорович, — декан, красный как варёный рак, протянул мне урну с пронумерованными листками.

— У вас, кажется, давление поднялось, — подмигнул я и вытащил из урны листок.

— Господа, проведите жеребьёвку и результаты донесите до сведения наших учеников, — распорядился ректор.