Они вошли в квартиру, и Лешка запер дверь.

Ксюха стояла, прислонившись спиной к шифоньеру, с мокрыми волосами, заложив руки за спину.

Лешка посмотрел ей в глаза.

Сейчас ее зеленые глаза лукаво блестели. Губы растянулись в соблазнительной улыбке. Она смотрела на него и молчала, как бы спрашивая – ну, чего дальше?

Лешка обнял ее, стал целовать в губы, в шею.

Она не сопротивлялась, не отталкивала его, отвечала ласково на поцелуи. А Лешка, словно боясь, что сейчас она уйдет, быстро снял с нее плащ, кофточку и юбку.

Теперь она стояла перед ним в полупрозрачном лифчике, сквозь который виднелись ее коричневые упругие соски, и узких трусиках.

Ксюха была необыкновенно красивой девушкой. Казалось, природа нарочно создала ее такой, чтобы совращать мужиков.

Теперь и она дала волю рукам. Одно движение – и с Лешки слетела куртка.

Она увидела обрез. Он был прикручен скотчем к груди.

– Это что у тебя? Ружье? – настороженно спросила она, дотронувшись до стволов.

Лешка рывком сорвал скотч и положил обрез на шифоньер, где лежали запасные патроны. Снял брюки, свитер и рубашку.

Ксюха освободила его от трусов. Схватив за член, присосалась к губам как пиявка. А Лешка, погладив ее по спине, нашарил застежку.

И сейчас же лифчик упал, освободив груди. И Лешка впился сначала в один сосок, потом в другой, массируя их языком. И Ксюха обхватила его голову, прижала к себе, чувствуя, как он стаскивает с нее трусики.

Она дрожала. И, закрывая глаза, улыбнулась. Будто качнулось все перед ней.

Лешка подхватил ее на руки и перенес на диван, целуя всю с головы до ног. И она, тая от этих поцелуев, закрывала ладошками рот, чтобы соседи не смогли услышать ее сладостных стонов.

И уже вечером, уходя от него, покачиваясь, точно пьяная, от долгого секса, Ксюха сказала:

– Ну ты и силен. Я буду по тебе скучать.

– Но мы можем увидеться в любое время, если ты захочешь, – предложил Лешка.

Провожать ее он не пошел. Ксюха сама не захотела.

– Я доеду на такси, – сказала она уходя.

Честно говоря, Лешке и не хотелось вылезать из постели. Во всем теле он чувствовал приятную усталость. И когда она ушла, он еще долго нюхал подушку, от которой исходил аромат ее духов.

Глава 18

Вадим Юрьевич Юдин, старший следователь прокуратуры, был известен как человек неподкупный, не отступающий от закона. Просто пример для подражания. Про него говорили, что ради чести мундира он и мать родную не пожалеет.

И никто, кроме Манакова Валерия, не знал, каков Вадим Юдин на самом деле.

Дружба между ними началась лет восемь назад, когда Манай проходил по убийству азербайджанца на Рогожском рынке.

Тогда Манаю светило восемь лет строгача. И только благодаря Вадиму Юрьевичу Манай отмазался вчистую. Убийство спихнули на несовершеннолетнего пацана, якобы прибегнувшего к необходимой самообороне.

Добрая судья сжалилась над пятнадцатилетним пареньком, и он получил два года условно.

Может, не стал бы Вадим Юрьевич влезать во все это дерьмо, да уж очень захотелось супруге поменять старую «трешку» на новенькую «Волгу». И Юдин согрешил ради жены. Думал, разок, но все оказалось иначе. И клял он себя в душе последними словами, но изменить уже ничего не мог.

Хотя и понимал, что ему грозит, если раскроется его связь с бандитами.

В тот вечер они с Манаем долго сидели в ресторане. Ресторан выбрали подальше от центра, чтобы никто из сослуживцев Юдина случайно не увидел его с авторитетом.

Манай пожаловался, что какой-то псих крошит его пацанов и, похоже, подбирается к нему самому.

Юдин посоветовал Манаю усилить личную охрану. Хотя в душе желал ему смерти. С его смертью прекратится связь следователя с бандитами.