— Какой хороший знак — моя племянница под сенью вишен в цвету. — Голос дяди Хироси тоже напоминал отцовский, такой же сочный и глубокий. Да и манера говорить — тихо, выдерживая длинные паузы — выдавала в них братьев, несмотря на то, что отец говорил по-английски. Во всяком случае со мной.

Я поторопилась объяснить тете свое присутствие здесь, чтобы она, не дай бог, не подумала, что я за ней слежу.

— Не правда ли, замечательное место? Я иногда прихожу сюда позавтракать.

— Так ты здесь завтракала? — Тетя Норие с неодобрением оглядела разбросанные по поляне пластиковые обертки и кожуру.

— Нет! Это осталось от вечеринки созерцателей вишневого цвета, я полагаю.

— Ужас-ужас! Так замусорить священное место! Этим созерцателям уже не хватает городских улиц! Давайте-ка наведем здесь порядок.

Единственная урна для мусора в скверике была, разумеется, забита до отказа. Здесь могли бы поставить еще парочку, но неписаное правило гласило: каждый забирает свой мусор с собой. Правда, поскольку это правило соблюдалось далеко не всеми, нам с тетей Норие и дядей Хироси пришлось изрядно потрудиться. Собрав препротивнейшую кучу объедков, мы сложили ее в пластиковый мешок и водрузили на груду похожего мусора, давно переполнившую контейнер во дворике за моим домом. Дяде Хироси пришлось несладко: мешок оказался тяжелым, а все мужчины Симура, как я знала, отличаются слабой спиной и хрупким позвоночником. Зато и он, и тетя выглядели такими довольными, как будто разгребли авгиевы конюшни по всему Токио.

— Уходя, оставляй порядок, даже если его не было, когда ты пришел, — поучительно произнесла тетя. — Это должно стать твоим кредо, Рей, детка.

— Да уж. Вы это умеете делать, как никто другой! — заметила я, думая о порядке, который тетя навела в моем погребке, и о пропавшем письме с японскими стихами.

Мы подошли к моей двери, оставили обувь на пороге и, зайдя в квартиру, первым делом тщательно вымыли руки. Затем я поставила чайник и предложила гостям рисовые крекеры.

— Очень милая квартирка, Рей, детка, — огляделся дядя Хироси. — Ты сама ее нашла или кто-нибудь помог?

— Тетушка была так добра, что подписала за меня контракт, — ответила я. — Иностранец не имеет права снять квартиру в Токио, но это может сделать для него местный житель.

— Совершенно идиотский закон, особенно если учесть, как Рей чудесно все тут переделала, — вмешалась тетя. — Когда я впервые увидела это помещение, со стен свисали грязные обои, в татами водились жучки... Что до ванной, то ее вообще не было. Наша племянница вдохнула жизнь в эти руины!

— Да, теперь здесь опрятно и свежо. — Дядя Хироси еще раз огляделся, приняв из моих рук чашку с чаем.

— Это не моя заслуга. Тетушка Норие на днях безупречно вычистила всю квартиру, начиная с окон и кончая моим грязным юкасита. — Тетушке следовало знать, как я оцениваю ее привычку совать нос в чужие погребки.

— Ну да, я слегка прибралась тут... Рей еще не совсем выздоровела, и ей не стоит заниматься физической работой. А в доме столько посетителей! — Голос тети задрожал, она начинала нервничать. — Мне, пожалуй, не стоило позволять Рей участвовать в нашей уборке возле храма. Прости меня, детка!

Не подозревая о подтексте нашего разговора, дядя Хироси отхлебнул еще чая и произнес с блаженным видом:

— Давненько я не пробовал такого изумительного питья. Это перилла, не так ли?

— Именно она. Тетя принесла этот чай, когда я болела. Если бы не ее нежная забота, не знаю, что бы со мною стало. Милая тетушка, я хочу отблагодарить вас за все. У меня есть для вас подарок! — Я протянула ей букет в серебристой бумаге, едва заметно потертой на сгибах. Вот он и пригодился, красавец.