«Каким невыносимым и бесконечным казался мне тот вечер с танцами! А ведь это были милые детские глупости», — думала я, пробираясь поближе к машине Такео.

Теперь я смогла различить разбитое лобовое стекло и что-то белое, похожее на облако, заслоняющее передние сиденья.

Группа спасения пыталась открыть дверцу со стороны водителя. Вторая дверца была уже распахнута, но пробраться к шоферскому месту они не могли из-за раздувшихся подушек безопасности. Я подошла почти вплотную к машине, когда что-то острое вонзилось мне в ногу, проткнув даже толстую ребристую подошву кроссовок. Особой боли я не почувствовала, но остановиться все же пришлось. Я села на бордюр и посмотрела на свою ступню: это была обыкновенная кнопка. Впрочем, нет, не слишком обыкновенная, не из тех, которыми пришпиливают объявления и фотографии над конторским столом. А из тех, которыми пользуются для обивки мебели, — очень острая и очень длинная.

Я выдернула кнопку из подошвы и положила в карман. Но следующий шаг вдоль бордюра принес мне новый трофей — такой же коварный и острый. Чертыхнувшись, я наклонилась и пошарила рукой по асфальту. Даже на ощупь в темноте было ясно, что дорога вокруг меня усеяна кнопками, тысячами кнопок. Пешеходного тротуара на этой улочке не было, и мне пришлось ступать по самой кромке, стараясь уберечься от колючих сюрпризов. Из машины Такео послышались два гулких хлопка — лопнули подушки безопасности. Наверное, служба спасения проткнула их, чтобы вытащить господина Исиду.

Вскоре я увидела его самого, стоявшего возле машины на подгибающихся ногах. Он плотно прижимал руку к лицу.

— Исида-сан! — закричала я и побежала к нему, не обращая внимания на гневные жесты одного из санитаров. Кто он, черт побери, такой, чтобы мне указывать?

— Мой глаз, мой глаз! — причитал господин Исида.

Второй санитар ловко уложил его на носилки и посветил фонариком прямо в лицо.

— Глаз этого человека сильно поврежден! Успокойтесь, сэр. Мы быстро доставим вас в госпиталь.

Наверное, господина Исиду ударило подушкой в лицо, ведь он всего пяти футов росту, панель управления в «рейндж-ровере» и та повыше будет.

— Вы повезете его в больницу Святого Луки? Там хорошее травматологическое отделение, верно? — спросила я фельдшера, стоявшего возле развороченного джипа.

— Зачем это? — Он шмыгнул носом. — Мы повезем его в Университетский госпиталь, это гораздо ближе. А вы останетесь здесь. Посторонним не положено.

— Я не посторонняя!

— А кто? Родственница? — рявкнул он.

— Не то чтобы... — заколебалась я.

— Она мне как внучка, — тихо произнес господин Исида, и я крепко сжала его руку.

Мой учитель не сердился на меня, хотя, как ни крути, очутился в этой машине по моей вине. Это я вытащила его из тихого, уютного дома и окунула в кошмар на заднем дворе «Фэмили Март».

— Вы поедете с нами в госпиталь немедленно, сэр. Пожалуйста, отпустите руку этой женщины. Это может вам только повредить.

Интересно, каким образом? Тоже мне знаток. И вообще — фельдшер из него был тот еще. Я не была просто любопытной прохожей — я смотрела на все здесь происходящее внимательно, как положено дочке хорошего доктора. Вытаскивая господина Исиду из джипа в сидячем положении, а затем разрешив ему встать на ноги, они рисковали его здоровьем гораздо больше, чем могли себе представить. Я уж молчу о том, что раненого положили на носилки, не проверив толком его состояния. Если бы позвоночник оказался поврежден, то паралич господину Исиде был бы обеспечен.