— Пожалуй, что нет, — осторожно согласился Такео. — К тому же мы прекрасно можем разобраться без вмешательства полиции. Когда она появится, вы могли бы позвонить мне — немедленно! — и я без труда завершу расследование сам.

— Не думаю, что это хорошая мысль, — вмешалась я. — Вы же сами говорили, Такео, что живете далеко за городом. Вы просто не успеете прибыть в лавку господина Исиды так быстро, как потребуется. Нужно позвонить в полицию, и никакой мороки.

— Успею. — Такео поглядел на меня с усмешкой. — И еще: я немедленно займусь поисками списка, даже если для этого придется перевернуть все здание Каяма Каикан. И если я его не найду, — тут он торжествующе улыбнулся, — то куплю у вас сто девяносто один сюибан, и никакой мороки. Из этого следует, что коллекцию нужно немедленно снять с продажи, не так ли?

— Меньше всего мне хотелось бы, чтобы вы понесли убытки! — воскликнул обеспокоенный господин Исида. — Я не из тех, кто станет наживаться на чужих неприятностях, и моя репутация важнее, чем деньги!

— Деньги важны для меня не больше, чем для вас. — Такео опять улыбнулся, на сей раз примирительно.

Господин Исида кивнул и потянулся за счетом. Я успела его прибрать и направилась к стойке бара, чтобы заплатить за наш чай. Почти тысяча иен за удовольствие свести вместе двух людей, которым без меня вряд ли пришлось бы познакомиться. Двух таких людей. Я могла позволить себе оплатить этот счет, черт побери.

Когда я вернулась, Такео уже помогал господину Исиде надеть пальто.

— Я подвезу его в западный Токио, — бросил он мне. — Присоединяйтесь. У меня в машине достаточно места.

— Спасибо, но я живу буквально за углом. — Можно подумать, он этого не знает. К тому же мне не хотелось, чтобы его «рейндж-ровер» еще раз перегородил мой узенький переулок. Моя репутация в Янаке и так уже слегка зашаталась. Запустив руку в рюкзак, я достала вещицу, послужившую причиной сегодняшней бури в стакане воды. Розовый гладкий сюибан из коллекции Каяма.

— Я решила вернуть его вам. Для вас он, по-видимому, значит больше, чем для любого из нас.

— Да, это так, — невозмутимо произнес Такео, принимая сюибан из моих рук. — Спасибо. Я верну вам потраченные деньги.

— Право, не стоит. Вы вольны распорядиться им, как благотворительным взносом одной из учениц школы Каяма, — парировала я, скрывая переполнявшие меня чувства.

Что это были за чувства?

Печаль. Страх. Тревога. И где-то глубоко еле слышное позвякивание знакомого колокольчика: желание.

Я надела плащ, перекинула опустевший рюкзак через плечо и вышла в мокрую и черную токийскую ночь.

18 

Вещи Норие исчезли: ни следа, ни записки. Похоже, я слишком много себе позволила. Да и сообщение от кузена Тома на моем автоответчике настораживало: он просил позвонить ему на работу, не домой. Вслед за его недовольным голосом пробился требовательный голосок госпожи Мориты: она желала знать, какова судьба ее тарелок и когда она наконец получит свои деньги. Прав был учитель Исида: нетерпеливые клиенты жужжат над ухом, как весенние осы. Или он сказал — москиты?

«Полдесятого, слишком поздно, чтобы звонить тете, — подумала я, — к тому же неплохо было бы что-нибудь перекусить». Готовить у меня не было сил, и, обнаружив в холодильнике остатки окаю, я принялась за них с аппетитом. Пока вчерашняя кашица разогревалась на плитке, я разглядывала лопающиеся на ее поверхности скучные серые пузырьки и, наверное, впала бы в гипнотическое состояние, пересчитывая их, если бы в ноздри мне не ударил запах подгоревшего риса.