«Когда все ученики уселись в круг, Доктор сказал:

– Говорят, что однажды мудрец купил алмаз необыкновенной величины, а самый  ловкий вор в городе это увидел и захотел его украсть. Он принялся следить за  мудрецом. Тот купил билет на поезд, и вор сделал то же самое. Они сели рядом. И  когда мудрец отлучился со своего места, вор перерыл все его вещи, но не нашел  алмаза. Когда мудрец лег спать, вор обыскал все его карманы и опять ничего на  нашел. Наутро они вышли из поезда, и вор взмолился:

– Где ты спрятал алмаз? Я же видел, как ты его купил!

Мудрец ответил:

– Я знал, что ты захочешь его украсть. И поэтому спрятал его там, где ты ни за  что не стал бы искать – в твоем кармане.

– Признайся, Доктор, ты был тем мудрецом? – спросили ученики.

– Нет, конечно. Я был тем вором, – признался Доктор».

Я положила книгу на стол, вышла в коридор и сняла с вешалки куртку. В правом  кармане лежал авиабилет Москва—Санкт-Петербург—Москва на имя Алексея Козакова.

У мистика было всего несколько секунд перед окошком регистрации, но он успел.  Надо признаться, что ни одному из политиков, с которыми я работала прежде, не  приходило в голову выкинуть нечто подобное.

Я поставила будильник на восемь часов и легла спать. На следующее утро мы должны  были снова лететь в Питер.

Глава 3

В воскресенье весь город был окутан сероватым туманом, а известный мистик и гуру  снова появился у дверей своего подъезда в 10.45 – в плаще, с большим клетчатым  зонтом в руках. И его загорелое, улыбчивое лицо по-прежнему казалось совершенно  неуместным среди мелкого дождя и холодного ветра.

Козаков сложил свой зонт, поставил саквояж в багажник и уселся рядом со мной.  Его глаза сияли и казались почти прозрачными, а воздух мгновенно наполнился еле  заметным ароматом восточных благовоний.

– Вы нашли билет? – спросил он вместо приветствия.

– Да, спасибо. Правда, я не могу понять, зачем вы его спрятали. Мы же взрослые люди,  можно было просто сказать, что не хотите ехать, и не устраивать цирк.

– Это не цирк, дорогая Анжелика. Это был порыв. Поток, который меня подхватил и  понес, а я позволил этому случиться. – Голос мистика был глубоким и искренним,  как будто полный зал почитателей уже собрался у его ног. – Другими словами, я  понятия не имею, зачем сделал это. Так вышло. Еще вопросы?

– Почему ваша байка про алмаз показалась мне такой знакомой?

Козаков усмехнулся.

– Не байка, душа моя, а даосская притча. Я спер ее у кого-то из буддистов.  Удивительно, но вы первая, кто поймал меня с поличным.

Я не стала возражать, но, в сущности, здесь нет ничего удивительного: пока мужчины  и женщины, рожденные привлекать, занимались друг другом, ничто не мешало мне  читать буддийские притчи.

– А сейчас, если вы не против, мне нужно сконцентрироваться на выступлении.

Козаков расстегнул верхнюю пуговицу плаща и положил руки на колени ладонями  вверх.

При этом глаза у него были добрые-добрые.

Нет ничего нового в этом мире под солнцем. И даже сюрпризы, которые здесь могут  преподнести, украдены у живших когда-то.

В зале было холодно и недостаточно светло, но все места оказались заняты еще за  двадцать минут до начала. Ровно в шесть Козаков открыл боковую дверь и не спеша  прошел по рваной красной дорожке к сцене. На нем были обычные джинсы и свитер  неопределенного оттенка, но мое внимание привлекло совсем другое.