– Но вы не знаете одного, – криво усмехнулась Андреа. – Мои познания в физиологии человека намного превосходят ваши представления о них. Повторяю: ваши анализы ничего не покажут. А если я в прошлом и принимала стероиды, так что из этого? Это не запрещено! Это часть нашей подготовки, как диета с повышенным содержанием белка.

Врач и медсестра направились к выходу. У двери доктор Габриэль повернулся и печально покачал головой:

– Вы позорите имя своего однофамильца, фрау Сэндоу. И я искренне надеюсь, что выдающийся атлет Юджин Сэндоу не был вашим родственником. Он видел смысл этого спорта в возрождении духа классического атлетизма. В достижении гармонии и красоты. В рельефности, но не вычурности. А вы и вам подобные превратили великий вид спорта в шоу уродцев. Как я уже говорил, о результатах анализов вас проинформирует оргкомитет.

Андреа осталась наедине с Максин, обнявшей ее за мощные плечи.

– Дорогая, не обращай внимания, – сказала она по английски. – С анализами наверняка все будет в порядке. Но я так и не поняла, что этот старикан хотел сказать.

– Ничего, – ответила Андреа и улыбнулась. – Не бери в голову. Давай ка лучше отправимся в город и отпразднуем.

Но она чувствовала, как в ней продолжает бушевать ярость. Она подумала о невзрачном маленьком докторе и, главное, об этой жалкой безропотной медсестре, хранившей укоризненное молчание. Они были так уверены в себе, но не знали, что имеют дело не только с сильной, но и весьма сообразительной особой. Анализы ничего не покажут.

Сегодняшний вечер они проведут с Максин в городе. Но скоро, очень скоро она даст выход своему гневу.

12

Когда Шольц снова вышел на кухню, чтобы взять себе еще пива и приготовить своему гостю кофе, Фабель разложил на столике фотографии обеих жертв, сделанные до убийства и после.

– Перед отъездом я разговаривал с одним антропологом, – громко начал он, желая, чтобы его было слышно на кухне. – Он изучает, как изменялось понятие женской красоты на протяжении веков. Не то, что объективно является красивым, а то, что мы считаем красивым. Так вот: обе женщины полностью соответствуют канонам красоты определенного периода истории. Фигура слегка аморфовидной формы, хрупкая верхняя половина тела при полноватых бедрах и животе. Это считалось идеалом женской красоты накануне Первой мировой войны. Затем наступило время девиц, похожих на мальчиков, потом «песочных часов» с осиной талией и, наконец, худышек.

– И что? – Шольц вышел из кухни и передал Фабелю чашку с кофе.

– У этих женщин фигура не соответствовала современной моде. И они пытались что то с этим поделать. – Фабель начал перелистывать папку с материалами.

– Что вы ищете? – поинтересовался Шольц.

– Членскую карточку какого нибудь спортзала, общества похудания… любой намек на желание прибегнуть к косметической хирургии… сделать липосакцию… что нибудь в этом роде.

– Но с ними же все было в порядке… – Шольц присоединился к поискам. – В том смысле, что они не были такими уж толстыми ниже пояса.

– Вы даже представить себе не можете, на какие жертвы готова пойти женщина, чтобы избавиться от малейшего изъяна.

Через десять минут они собрали целое досье на Сабину Йордански. Два раза в неделю она ходила в спортзал, регулярно посещала салон красоты, по средам, когда работала только до обеда, занималась плаванием. По Мелиссе Шенкер никакой аналогичной информации найти не удалось.