Шольц собрал коробки из под пиццы и вышел на кухню, а Фабель воспользовался его отсутствием, чтобы внимательно оглядеть жилище кёльнского детектива. В нем удивительным образом сочеталась практичность и неопрятность, характерные для любой холостяцкой квартиры. Комнатные растения в горшках засыхали от недостатка влаги, и Фабель едва удержался, чтобы не попросить лейку. На книжных полках царил порядок, и у Шольца была внушительная коллекция фильмов на дисках, расставленных в алфавитном порядке. В кажущемся хаосе квартиры ощущалась какая то удивительная и тщательно продуманная организованность. На стенах висели на редкость удачные художественные репродукции и большая афиша кёльнской театральной постановки «Макбета». Фабель вспомнил ссылку на Шекспира в присланных ему материалах. Шольц вернулся с двумя бутылками пива и расчистил место для папок на журнальном столике.

– Вам нравится Шекспир? – поинтересовался Фабель.

– Не все. Никогда не читал его на английском – слишком плохо его знаю. Но «Макбет» мне нравится. Я помню, как в детстве смотрел фильм «Макбет», снятый Орсоном Уэллсом и дублированный на немецкий. Мне ужасно понравился главный персонаж. Этакий законченный злодей. Но для нашего случая гораздо больше подходит «Тит Андроник».

Фабель улыбнулся. Судя по внешности и поведению, в Шольце было трудно распознать столь тонкого знатока Шекспира.

– В свое время я даже подумывал о том, чтобы стать актером, – смущаясь, признался Шольц. – Наверное, мне больше нравилось быть кем то другим, чем собой.

– Вообще то игра актера и работа полицейского – это две большие разницы!

– Да я серьезно никогда и не рассматривал такую возможность, – продолжал Шольц. – Мой отец был полицейским и очень… практичным человеком. Он положил конец моим мечтаниям и в общем то не оставил мне выбора.

– Что ж, театру не повезло… – улыбнулся Фабель, совсем не представляя Шольца в роли злодея Макбета. Неожиданно он подумал о другом, вполне реальном злодее и почувствовал, как внутри все сжалось. – А как проходит ваше другое расследование? – спросил он как бы между прочим.

– Убийство в «Биаррице»? Трудно сказать. Если честно, я стараюсь не очень в него вникать. Другая специфика. Там есть кому заниматься… БКА и Управление по борьбе с организованной преступностью вцепились в него как бульдоги.

– Правда?

– Вернее, я тоже задействован. И если они найдут что нибудь относящееся непосредственно к убийству, то обязательно поставят меня в известность. Но я не сомневаюсь в том, что дело там гораздо масштабнее. Судя по тому, что для расследования создали межведомственную группу БКА, речь идет о тандеме Молоков – Витренко.

– Я хорошо знаком с ним. Особенно с Василем Витренко. Наши пути пересекались.

– В самом деле? – Шольц удивленно вскинул брови. – Судя по разговорам, это далеко не безопасно.

Фабель мрачно улыбнулся. Он не знал, насколько Шольц был в курсе его противостояния с Витренко, и не хотел привлекать его внимание к Марии. Во всяком случае, пока.

– А та женщина, с которой разговаривала жертва… – Фабель снова сделал вид, что просто проявляет праздное любопытство. – Ну, та самая, виденная свидетелем за пару дней до убийства. Вы говорили, что она была похожа на представителя власти. Из полиции или иммиграционной службы. Удалось что нибудь выяснить?

– В том то и дело, что нет! Мы до сих пор не можем найти никаких следов. Видимо, она просто производила такое впечатление чисто внешне.

– Наверное… – протянул Фабель, отхлебывая пиво и наблюдая за выражением лица Шольца, пока тот раскладывал на столике папки с бумагами. – Вероятно, это просто совпадение…

– Ну, не знаю… Во всяком случае, оперативная группа БКА сбилась с ног, пытаясь разыскать ее.