Нет, на Витренко это не похоже. В этой смерти не было достаточно боли. Достаточно ужаса. Достаточно страха.

Мария получила все ответы позже, но насколько позже – определить ей не удалось. С громким лязгом отодвинулся засов, и дверь в холодильник распахнулась. В проеме стоял Витренко с новым лицом и холодным тяжелым взглядом старых глаз. Рядом с ним с пистолетом в руке – Ольга Сарапенко. Оба одеты в пальто. Витренко безучастно разглядывал Марию.

– Если я буду говорить, ты в состоянии меня понять?

Мария кивнула, но движение головы было почти незаметно на фоне дрожи и судорог.

Витренко подошел к ней и рывком поднял на ноги. Она, сопротивляясь, старалась прикрыть свою наготу, но он ударил ее тыльной стороной ладони по лицу наотмашь. Потом еще раз. И еще. Мария почувствовала во рту вкус крови и удивилась, какая та была холодная. Витренко оттолкнул ее, и она рухнула на грязный ледяной пол. Тепло от содранной кожи показалось ей даже приятным.

– Если я буду говорить, ты в состоянии меня понять? – повторил он.

– Да, – услышала Мария свой едва слышный голос. Она хотела ему сказать, что ее голос дрожал от холода, а не страха.

– Ты все еще жива только потому, что я хочу тебя использовать. Если перестанешь быть мне нужной, убью. Тебе это ясно?

Мария снова кивнула, и тяжелый ботинок Витренко обрушился на ее ребра.

– Тебе это ясно?

– Да! – с вызовом крикнула она. Внутри у нее что то хрустнуло, но она не обратила на это внимания. – Да, ясно!

– Ты меня просто умиляешь… – сказал Витренко. – Ты считаешь, что если я смог так повлиять на твою жизнь, то ты сможешь повлиять и на мою. А на самом деле ты никто, просто пустое место! Тебе кажется, что ты что то собой представляешь, имеешь какую то ценность, но ты ошибаешься. Ты из кожи вон лезла, чтобы осложнить мне жизнь. А ты знаешь, как я наказываю тех, кто осложняет мне жизнь? Знаешь?

– Да, – вяло произнесла Мария.

– Ты можешь оказаться мне полезной по двум причинам. Во первых, как проводник к информаторам в моей организации и сведениям, собранным на меня вашим Федеральным ведомством по уголовным делам.

– У меня нет доступа… – сказала Мария.

– Я не говорил, что ты можешь предоставить мне эту информацию или что у тебя есть доступ. Я сказал, что ты можешь явиться средством для ее получения. А вторая причина, скорее завершающая… Когда ты перестанешь быть мне нужной, я собираюсь использовать тебя, чтобы преподать урок другим. Как я всегда поступал, в том числе и с Бусленко, я покажу на твоем примере, что сделаю с каждым, кто посмеет встать на моем пути. На что ты рассчитывала? – Витренко вопросительно посмотрел на нее, будто хотел понять, как можно оказаться такой глупой. – Я подарил тебе жизнь. Той ночью на поле, когда ты пыталась меня остановить. Ты считаешь, что мой нож случайно не достал до твоего сердца? Да ты представляешь, сколько сердец я проткнул насквозь? Разрезал, как яблоко, на две половинки?

Мария с трудом поднялась. Она старалась не думать, как выглядело ее исхудавшее и посиневшее от холода тело.

– Почему же ты со мной не покончишь? – с вызовом спросила она. – Почему не убьешь?

Витренко снова наотмашь ударил ее по лицу. Она пошатнулась, чувствуя, как перед глазами все поплыло. На виске и щеке опять появилось ощущение тепла.

– Ты не слышишь, что я говорю? Мне нужен доступ к так называемому досье на Витренко, хранящемуся в БКА.

– Зачем? Оно тебе не нужно – я сама могу рассказать все, что тебе следует знать. Ты считаешь себя Чингисханом, или Александром Македонским, или еще кем то вроде них. А знаешь, что говорится в этих файлах? Что ты неудачник! Бывший младший командир с комплексом Наполеона. Ты не воин, Витренко.