– Потому что Петер Штумпф был людоедом. Каннибалом! На его совести десятки жертв. Он также признался, что обладал способностью менять облик и продал дьяволу душу за возможность превращаться в волка. Штумпф утверждал, что насиловал свои жертвы в облике человека, а потом превращался в волка и сжирал их. Не исключено, что наш убийца тоже считает, что превращается из насильника в людоеда.

– Думаю, что это большая натяжка, но соглашусь, что он действительно может верить в некое свое преображение. Например, под личиной клоуна. Гораздо важнее то, что у нас есть его ДНК после нападения на Веру… или Андреа. Вы сказали, что Штумпфа казнили. Это важно?

Шольц криво усмехнулся:

– Нам рассказывал об этом священник в воскресной школе. Маленький ужастик, чтобы оживить уроки катехизиса. Петер Штумпф был богатым фермером, по своей воле и без всяких пыток признавшимся, что с детства был некромантом и черным колдуном. Он утверждал, что его несколько раз навещал дьявол, подаривший ему в обмен на его душу волшебный пояс, наделявший его сверхъестественной силой. Однако ценой этой силы стала не только душа Штумпфа – пояс превращал его в волка. Он признался, что разорвал на части и съел бесчисленное количество мужчин, женщин и детей. Судя по всему, особое предпочтение он отдавал беременным. Два блюда в одном. После суда его привязали к колесу и раздробили кости ног, рук и груди обухом топора. Дело в том, что люди боялись, что он восстанет из могилы, и верили, что если сломать все кости, то этого не произойдет. Потом раскаленными докрасна щипцами вырвали у него, еще живого, куски плоти, после чего отрубили голову и сожгли труп дотла. То есть в прямом смысле окончательно и бесповоротно умертвили плоть.

– Но это не сработало, – мрачно заметил Фабель. – Похоже, Петеру Штумпфу удалось вернуться из царства мертвых.

6

Фабель решил, что Шольц позволил Тансу поехать с ними к Петеру Шнаусу, только чтобы не завозить ее сначала в управление и не делать крюк. Перед тем как выехать на Аахенерштрассе, Шольц заранее позвонил Шнаусу и договорился о встрече. Он объяснил, что Бушбель лежит к северу от городка Фрехен и добраться туда проще, не заезжая в город.

– Кстати, – добавил Шольц, – Бедберг, где жил печально известный Петер Штумпф, как раз по дороге.

Бушбель и Фрехен располагались всего в девяти километрах от городского центра, и пейзаж вокруг был типично городским. Однако в Бушбеле улицы были просторнее и вдоль них росли деревья, что ясно указывало на окраину кёльнской конурбации.

– А как Шнаус разговаривал по телефону? – поинтересовался Фабель.

– Виновато, – ответил Шольц. – В чем конкретно – сказать не могу, но он точно перепугался, когда узнал, что с ним хотят поговорить полицейские.

Они остановились у довольно дорогого с виду дома с самым большим садом, который Фабелю довелось видеть в Кёльне со дня приезда. Это был типичный дом состоятельного представителя среднего класса: не роскошный особняк миллионера, но достойное жилище человека со средствами, что подтверждалось и наличием возле дома «Мерседеса 500» Е класса.

Они уже подошли к дому, но было ясно, что мысленно Шольц находится в каком то другом месте.

– Послушайте, – сказал он, – мне совсем не нравится эта ваша идея… Это слишком рискованно…

– Это моя идея, – поправил Фабель. – И я обратился к Тансу с просьбой оказать услугу…

– Как я уже сказал, мне это совсем не нравится, – перебил его Шольц, – но я не стану возражать на определенных условиях. Мы обсудим это, когда закончим здесь.

Входная дверь открылась, прежде чем они успели постучать. На порог вышел мужчина лет сорока и тут же закрыл ее за собой.