Хотя некоторые магазины действительно были открыты, но и в них царил карнавальный дух: только теперь Фабель начинал понимать, почему эти дни назывались сумасшедшими. Искать сувенир для его дочери Габи было делом бесполезным.

Зазвонил мобильник.

– Со мной только что связался один из полицейских, – сказал Шольц. – Похоже, Мария Клее выехала из второй гостиницы в субботу четвертого числа. В других гостиницах она не объявлялась и просто исчезла. Вы уверены, что она не вернулась в Гамбург?

– Минутку… – Мимо проходила шумная группа уличных артистов, и Фабель посторонился. – Нет, и это совершенно точно! Одна из моих сотрудниц – Анна Вольф – постоянно проверяет, не появилась ли она в Гамбурге… Подождите… – Артисты, один из которых жонглировал тремя золотыми шарами, обступили Фабеля. – Вы позволите? – спросил Фабель. – Я разговариваю по телефону! – Он обратил внимание, что все были в черном и в одинаковых масках, но не в привычных карнавальных, а скорее в венецианских: больших, золотых и безликих. Жонглер пожал плечами и отошел. – Я говорил, – продолжил Фабель, – что если бы Мария появилась в Гамбурге, я бы об этом обязательно знал. Я начинаю беспокоиться по настоящему, Бенни.

– Не нужно, я держу руку на пульсе.

Фабель закрыл крышку мобильника, и группа артистов вновь его обступила. Жонглер снова подобрался совсем близко и покачивал головой в золотой маске из стороны в сторону, будто разглядывая детектива.

– Дайте пройти! Мне некогда! – Фабеля начинало злить это представление.

– Хотите увидеть хороший фокус? – спросил жонглер, и Фабелю показалось, что тот говорил с акцентом. Неожиданно остальные схватили его за руки и прижали к стене. – Я знаю очень хороший фокус… – Маска снова закачалась. – Я могу сделать так, что сумасшедшая полицейская сука из Гамбурга исчезнет навсегда.

Фабель попытался вырваться, но «артисты», продолжая весело смеяться, не давали ему двинуться с места. Он почувствовал, как под ребра уперлось острие ножа. Фабель бросил взгляд за спины жонглеров: прохожие, спешившие в магазины на этой торговой улице, не обращали на происходящее ни малейшего внимания. Его убьют прежде, чем он успеет позвать на помощь. Смерть всегда настигала человека в одиночестве.

Жонглеры, кривляясь, плясали перед ним, и Фабель не был уверен, почему они это делали: желая усыпить бдительность прохожих или издевались.

– Я могу заставить исчезнуть с лица земли кого угодно, – продолжал жонглер. – Любого! Я мог бы навсегда покончить и с тобой, причем прямо здесь и сейчас!

– Что тебе надо, Витренко?

– А почему ты решил, что Витренко – это я? Нас здесь много.

– Потому что ты подонок и маньяк и жить не можешь без театральщины! Именно так ты убил всех в Гамбурге. Именно для этого ты сделал меня свидетелем убийства собственного отца!

Маска снова наклонилась к Фабелю еще ближе.

– Тогда ты знаешь, что твоя сучка умрет в мучениях. Она у меня. Мне нужно досье. И ты мне передашь его полную копию и без всяких купюр, иначе получишь Марию Клее по кусочкам.

– Я не могу получить даже копию досье. Оно дается под расписку и только для ознакомления.

– Но ты же неглупый человек и обязательно сможешь что нибудь придумать, Фабель! Ты же все равно уходишь из полиции, так что какая тебе разница? Но если я не получу от тебя досье, то от меня ты получишь Марию Клее по кускам весом в килограмм каждый! И я обязательно прослежу, чтобы она прожила как можно дольше, пока их будут отрезать.

– Когда? – спросил Фабель.

– Сейчас же праздник! Так что – в «розовый» понедельник.