Ее заказали на два часа, и в агентстве ждали, что она перезвонит, чтобы подтвердить, что ей заплатили и клиент ее отпустил. Дело было не в том, что агентство опасалось за ее безопасность – никто не сомневался в том, что Андреа сама сумеет постоять за себя, – но она знала, что в случае каких то осложнений пара крепких ребят всегда явится на выручку.

Она считала своих клиентов мужчинами, страдающими комплексом неполноценности. Наверное, они и сами были о себе такого же мнения. И обусловлено это было вовсе не ростом – у этого клиента он был не меньше 180 сантиметров, – а тем, что они сами о себе думали и что она о них думала. Клиент, бледный худощавый мужчина лет сорока с небольшим, облаченный в простенький костюмчик, поджидал ее в номере дешевой гостиницы. Он сидел на краю постели со смешанным чувством неловкости и возбуждения на лице. Она спросила, как его зовут, убедилась, что не ошиблась, после чего потребовала конверт с деньгами: Андреа всегда настаивала на наличных. Пересчитав деньги, она сунула конверт в сумочку.

– Раздевайся! – скомандовала она и, скинув с себя плащ, джинсы и бесформенный шерстяной свитер, осталась в наряде из ремней и пряжек, оставивших открытыми груди и гениталии. Как всегда перед приходом к клиенту, она отработала по полной программе в гимнастическом зале, отчего намазанные маслом рельефные мышцы эффектно перекатывались при каждом движении. Мужчина смотрел на нее с благоговением. Он тоже разделся, и Андреа не могла скрыть своего презрения, глядя на демонстрируемую им эрекцию.

– Встань! – приказала она. Он подчинился. – Можешь до меня дотронуться.

Клиент дрожащими пальцами провел по ее телу. Не по груди или гениталиям, а по рукам, животу и бедрам. Она стояла – непреклонная и бесстрастная. На самом деле Андреа любила свою работу: ей нравилось чувствовать, что она олицетворяет власть и силу. Она знала, что в Кёльне немало влиятельных и властных женщин, специализирующихся в садомазохистских играх, но здесь было нечто другое. Ее же клиенты не удивлялись, выполняя приказы, предписывающие отмыть унитаз или почистить обувь. Она делала расчет скорее не на психологию, а на физиологию. Ее клиенты жаждали ее тела, возможности прикоснуться к нему. Иногда это заканчивалось совокуплением. В большинстве же случаев, как, например, в этом, клиент просил исполнить нечто очень особенное.

Мужчина опустил руки, но глазами по прежнему жадно ощупывал ее тело.

– Ты готов? – спросила она.

Он кивнул.

– Только не по лицу… – попросил он.

– Разумеется, – согласилась она. – Я знаю.

Андреа на мгновение представила прыщавого подонка, устроившего скандал в кафе, и с размаху нанесла мужчине удар кулаком в солнечное сплетение. Тот охнул и слегка согнулся. Андреа поняла, что приложила клиента недостаточно сильно, что он заплатил за большее. Тогда ее посетило другое воспоминание – из далекого прошлого. Она нанесла новый удар, и мужчина сложился вдвое, с трудом подавив крик боли.

Андреа опрокинула его на кровать, уселась верхом и нанесла новый удар. А потом еще и еще.

9

Поездка от Гамбурга до Нордиха заняла у Фабеля чуть больше обычного – почти четыре часа. Зимой такого рода путешествия он предпочитал совершать на поезде. Но, принимая во внимание последний сердечный приступ матери и ее возраст, он чувствовал себя обязанным навещать ее чаще, да и перспектива провести шесть часов за рулем в одиночестве при поездке туда и обратно ему понравилась. Можно было спокойно подумать. Однако, видя, как быстро темнеет небо, он начал сомневаться в том, насколько правильно поступил, сев за руль. Фризляндия представляет собой плоскую равнину, абсолютно не защищенную от резких перемен погоды, обусловленных воздействием бурного Северного моря.