– Постой! – окликнула его Мария и показала бронзовый жетон уголовной полиции. – Полиция…

Она рассчитывала на то, что украинец не станет требовать предъявления удостоверения, ей не хотелось бы, чтобы у него возник вопрос в связи с тем, что она осуществляет свою бурную деятельность за сотни километров от подведомственной ей территории. Украинец замер. Испугался.

– Успокойся, – продолжила Мария с усталой улыбкой. – Меня не интересует, на каком основании ты находишься в стране. Я хочу всего лишь задать пару вопросов.

Украинец напряженно кивнул. Мария достала из кармана плаща толстый черный блокнот.

– Тебя зовут… – Мария сделала вид, что ищет имя в блокноте, как будто оно там было записано.

– Славко Дмитрук, – ответил молодой человек, явно проявляя готовность к сотрудничеству.

Он снова бросил взгляд в сторону кухни, желая, видимо, убедиться в том, что их никто не видит. Выйдя из дверного проема и закрыв за собой дверь, он покопался в кармане, извлек свое удостоверение личности и протянул Марии. Стало окончательно ясно, что его пребывание в стране лишено каких либо законных оснований. Все надписи вокруг фотографии были на кириллице, а желтый трезубец на голубом фоне ясно указывал на страну происхождения.

– Я не сделал ничего плохого, – начал оправдываться Славко на правильном немецком. – Я хочу остаться в Германии. Я хороший рабочий.

– Я не утверждаю, что ты сделал что то плохое, – я просто хочу задать несколько вопросов.

– О чем?

– О том, как ты сюда попал.

На лице Славко отразился настоящий ужас.

– Я не понимаю, о чем вы.

– Как тебя занесло сюда из Украины, – пояснила Мария, стараясь говорить как можно спокойнее. Она видела, что парень нервничает все больше и больше, и пожалела об отсутствии у нее таланта Фабеля успокаивать. – Тебе не надо ничего бояться, Славко. Никто не узнает о том, что ты мне расскажешь. Обещаю. Но если откажешься сотрудничать, мне придется обратиться в иммиграционную службу. – Мария старалась говорить медленно и просто, чтобы он понял каждое слово. – Ты меня понимаешь, Славко? Мне надо знать, кто организовал твой приезд сюда, устроил на работу, подыскал жилье…

– Я не знаю… это очень опасный человек. Очень опасные люди. – Молодой украинец снова бросил взгляд на дверь.

– Я тебя понимаю. Но я должна знать, кто устроил тебя на работу.

– Я много работаю. – В глазах Славко стояли слезы. – Я так много работаю! Я хочу посылать деньги своей семье в Украину. Но не могу. Я работаю целый день и часть ночи, а половину денег приходится отдавать человеку, привезшему меня сюда. А вторую половину он забирает за жилье, где я сплю. Это несправедливо. Совсем несправедливо.

Славко начало трясти, и Марии стало его жаль. Она уже жалела, что обманом заставила его поверить в свою официальную миссию. Она знала, что подвергает его опасности, от которой не сможет защитить. Как, впрочем, и себя.

– Славко, мне нужны имена. Хотя бы одно имя. Ты сам сказал, что это несправедливо. Это не работа, а рабство. Эти люди будут все время эксплуатировать тебя. И тебе еще повезло. Подумай о женщинах и детях, продаваемых для черт знает каких целей.

Славко еще раз пристально взглянул на нее и наконец решился.

– Меня переправили из Львова в Гамбург в большой фуре. Там посреди ночи пересадили в фургон, доставили в Кёльн и высадили здесь, у ресторана.